О Дхане и Земле. Все книги трилогии

Во всех домах она поперебывала, чему смогла ? научилась. Стала мастерицей на все руки. Даже лечиться к ней люди ходили. Как выросла, выделили ей хибару заброшенную, она её достроила, отремонтировала. А вот замуж не вышла ? так и жила одна. Всё говорила: «Я Семёнова, ею и останусь». И ведь как нагадала ? приехал как-то раз тот самый Семён в наше село. На чёрной машине со свитой ? большим человеком стал. Целый день провели они за колючей проволокой в Котловане. Не знаю, что там было, но слышали люди, что сильно кричал Семён.

В селе даже поговаривали, уж не переселят ли нас теперь километров за тысячу ? от секретов подальше?! Но обошлось. Ночевал Семён в нашем доме. А его свита в палатке около ? то ли спала, то ли охраняла. А через год и я родилась, так что я тоже Семёновна. К тому времени соседка Александра уже с год работала в городе, а Маша дояркой была ? мне, маленькой, молоко носила. Мама часто оставляла меня на тётю Машу, а сама уезжала в город. Там она училась на курсах акушерок-медсестёр. Из города всегда привозила гостинцы и письма тёте Маше от её сестры Александры. Почтой сёстры почему-то никогда не пользовались.

Из письма Александры своей сестре Маше

Машенька! Всё у меня хорошо, не беспокойся! Получаю достаточно, живу в отдельной квартире…

А сначала здесь было страшно! Но по порядку.

Приехала. Народу ? тысячи! Бегут, толкаются. Стою я, не могу понять… Подскакивает такой вежливый, в служебной фуражечке: «Дамочка, ? говорит, ? вам помочь?» Подхватывает мой чемодан и идёт ? я за ним.

И тут кто-то как закричит:

– Куда прёшь?! Раздавила!

Гляжу под ноги ? карапуз лет шести.

– Я Петруха ? рваное ухо, ? говорит и показывает мне своё рваное ухо, ? меня нельзя давить!

Тут оглянулась я, а того ? с чемоданом ? и след простыл. Выбежала на площадь. Машины гудят… А чемодана нет. Ни денег, ни вещей, ни книг… Стою я зарёванная посреди площади, а люди бегут, не оглядываются, машины меня объезжают… Никому до меня и дела нет. Тут загудело, поехали мотоциклисты в чёрном.

Постовой кричит:

– Проходите, проходите! ? и меня куда-то толкает, а сдвинуть не может. Тяжеловата я… А гудит всё ближе. Несётся большая чёрная машина. Постовой белый стал, руку к голове приложил и замер. А на меня ступор нашёл. Стою, даже рот открыла. Останавливается машина, и выходит из неё какой-то маленький, но, видать, важный.

– Это что здесь? ? спрашивает. Все молчат.

Тут меня прорвало:

– Из Котлованова я.