Мир после: Водный мир

На улицах было тихо, в окнах горел неестественный свет – электрический, как говорили знающие люди. Для Истера это слово ничего не значило: он родился и вырос рядом с огнем, но в Красном городе огня не было. Правящие боятся огня.

На город начали спускаться сумерки, когда конвоиры – двое крепких Правящих с плетями в руках – довели Истера до ворот и повернули направо, вдоль стены, к низкой, но крепкой дверце, в которую их тут же пропустили.

– Что это? – с брезгливостью спросил тот, кто их впустил.

Его глаза ярко горели в темноте – значит, он недавно поел. Истер тяжело втянул носом воздух, и голова снова нещадно заболела: пахло кровью.

– Новая игрушка Принца Лектуса, – хмыкнул один из конвоиров, и Истер увидел, как он облизнулся. – Нам поесть оставили?

– Выполняйте задание и возвращайтесь, сегодня нас хорошо кормят, говорят, на фабрике слишком много скопилось особей, нужно было избавиться от излишков.

Истер содрогнулся, слушая разговор, кулаки его непроизвольно сжались.

– Шагай, детеныш! – его снова грубо толкнули, и мальчик впервые ступил во двор Дворца Кар-Альны: под босыми ногами – прохлада и гладкость белого камня мостовой, в лучах почти зашедшего солнца – красноватые стены вокруг белого, как снег в северных краях, дворца.

Вправо и влево от главной дороги к большим дверям Дворца шли улицы, скрываясь за стенами дома Правителя, а также уходя вниз. И Истер знал, что за этими стенами скрыты не только Дворец, но и огромное хозяйство правящего дома, страшная фабрика по производству и уничтожению человеческих жизней.

Как бы ни был он храбр, сколько бы всего он ни видел за свою короткую жизнь, но то, что он чувствовал, ступая на землю Байрока, в его кровавые владения, заставляло мальчишеское сердце лихорадочно биться; по спине бежали мурашки, и даже головная боль немного отступила.

– Иди!

Его повели вправо от главных арочных дверей Дворца, вокруг массивных мраморных стен со статуями и колоннами, которые он не мог и не хотел рассмотреть.

Он с трудом сдерживал стон боли: от сладковатого запаха крови, который становился все более густым и навязчивым, голова почти разрывалась, перед глазами плясали круги, а рот наполнился вязкой слюной. Он давно ничего не ел, и инстинкты обострились, но Истер, как мог, давил в себе это.

– Проведем через внутренний двор, так меньше шансов, что он попадется на глаза кому-либо в таком виде, – поморщился конвоир, и его спутник кивнул.