Я родом из войны

Сейчас-то все знают об ужасах Бухенвальда и Освенцима, но в 40-х годах фашисты утверждали, что это рабочие лагеря, в них пленные трудятся на благо Германии. Собибор был засекречен, потому что его изначально предназначили для уничтожения евреев. Мир ещё не знал о газовых камерах. И даже такому лагерю требовался обслуживающий персонал.

Фашисты выбирали из прибывших пленных портных, сапожников, столяров – тех, кто будет шить форму для охранников, делать мебель… Они тоже были обречены на смерть, но небольшой срок в запасе у них оставался.

Друг уговорил папу назваться мастерами и выиграть время. В Собиборе создали подпольный комитет. Небольшая группа людей из тех, кто ещё не был сломлен духом, решила бежать из концлагеря. Папа сразу сказал: «Бежать должны все, иначе тех, кто останется, уничтожат сразу же после побега». Он и стал организатором побега.

Утверждают, что после того, как Гиммлер узнал о происшедшем, он приказал сровнять лагерь Собибор с землёй.

Дальше было вот что: разбившись на маленькие отряды, пленные стали расходиться.

Печерский со своим отрядом пошёл в Белоруссию, там они влились в партизанский отряд имени Щорса и воевали в его составе до прихода Красной армии.

Когда подошли наши войска, Александра Печерского как подозреваемого в измене Родине СМЕРШ отправил в штрафной батальон. Нашлись люди, которых потрясла его судьба. Они помогли ему поехать в Москву и обратиться в Комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников. Его рассказ выслушали писатели Павел Антокольский и Вениамин Каверин, позже написавшие очерк «Восстание в Собиборе».

История уничтожения лагеря Собибор стала частью обвинения на Нюрнбергском процессе. Международный трибунал хотел видеть Печерского в качестве свидетеля, но советские власти по непонятной причине не выпустили его в Германию.

Не буду приводить данные о том, какому количеству узников удалось спастись. В наши дни называют разные цифры. Встречаются даже такие высказывания, будто вырваться из Собибора и остаться в живых удалось очень немногим.

Единственная внучка Александра Ароновича Наталья Юрьевна Ладыченко с этим категорически не согласна.

– Дедушке приходило очень много писем! Я хорошо их помню. Письма приходили из Англии, Австралии, Соединённых Штатов. На них были такие красивые марки! Я их отклеивала и собирала. Дело в том, что после войны Сашко из Ростова стали разыскивать те, кого он спас. Они писали в Москву, и им давали его адрес.