Я родом из войны

А ему отвечают: «Да нет, уже не личное, раз вы на юбилей должны ехать». Парень перепугался ещё больше и сказал, что никуда не поедет, но ему ответили: надо! Провели инструктаж, дали денег на дорогу. Отвезли в аэропорт, объяснили, что и как, ведь он раньше не летал на самолетах.

Юбилей проходил в станице Днепровской Краснодарского края. Когда Владимир вошёл в помещение и пошел к столу, раздался шёпот: «Десятый сын приехал». Названые сын и мать обнялись. Все гости смотрели на эту встречу, затаив дыхание. Мы потом общались с этим Владимиром, наша семья хорошо приняла его.

– А как отнеслись настоящие родители Владимира к такой новости?

– Нормально. Хотя в его районе нашлись доброжелатели, которые пытались вызвать возмущение его настоящей матери, мол, как же так? Сын твой при живой матери нашёл названую. Вот, в газете написано! Но мать спокойно ответила: «А где написано, что он от меня отказался?»

– Что было дальше?

– Володя вернулся из армии, пошёл работать на «Сельмаш». Только их отношения с названой матерью недолго ведь продолжались.

Она умерла через три года, в 1969 году. И случилось это в тот момент, когда у Владимира как раз была свадьба. Так он прямо из-за свадебного стола встал и поехал прощаться с названой матерью. А вообще эта история дала ему как бы толчок для новой жизни. В дальнейшем всё у него сложилось хорошо. Он даже был одно время народным депутатом в своём районе.

Глава 14. Как исполнить завещание Сабины Шпильрейн

В 2011 году наш вездесущий друг Александр Олегович Кожин сообщил мне огорчительную новость: ростовчане до сих пор не выполнили просьбу из завещания Сабины Шпильрейн.

Про Сабину – первую в России женщину-психоаналитика, ученицу Карла Юнга и приятельницу Зигмунда Фрейда – и её вклад в развитие мирового психоанализа мне было известно. Про гибель во время оккупации тоже. Про завещание – нет.

– Чего хотела Сабина? – спросила я.

– Чтобы над её могилой шелестели листвой дубы, – ответил Кожин.

– Кто будет сажать дубовую рощу? – перешла я к делу.

Наш почти всемогущий приятель подумал и уточнил с поправкой на реальность:

– Ну не рощу. Хотя бы один дуб.

Собственно говоря, завещание Шпильрейн не является документом – это запись из её дневника. Она озаглавлена «Последняя воля». Написано: "Посреди большого поля вырастите дуб и напишите: я тоже однажды была существом мыслящим и страдающим, меня звали Сабина Шпильрейн…" Можно сказать, что такова была её последняя воля.