Я родом из войны

Мать Вити звали Фёклой Васильевной. Каждый год 28 ноября, в день его гибели, она приходила в детский парк и садилась на стул у бронзового бюста Вити на центральной аллее. К памятнику подходили делегации школьников, вручали ей цветы, читали стихи, говорили, что гордятся её сыном. Цветов обычно бывало так много, что она сидела наполовину засыпанная охапками цветов. Утешало ли мать проявление такого уважения и понимание того, что её сын не забыт, что его считают героем миллионы? Те, кто видел её в этот момент, говорят, что вряд ли она задумывалась об этом.

Выглядела она очень отрешенной, вся в своих грустных мыслях.

Случалось, что несчастная женщина просыпалась среди ночи от чувства неизбывной тоски и бежала с рыданиями к памятнику в парке или на могилу к Вите, на которой могла пролежать в слезах до рассвета, пока её не уводили родственники или соседи.

Памятник Вите Черевичкину в Ростове. Фото О. Смысленко

Вернёмся в ноябрь 1941 года и попытаемся выяснить детали гибели Вити.

Его сёстры – Аня и Галя, ныне Анна Ивановна Аксёненко и Галина Ивановна Миронова, живут в Ростове. Могло что-то сохраниться в их памяти… Пойдём по следам песни, написанной после войны, – в ней тоже имеются крупицы информации. Песня эта считается народной. Судя по довольно простым рифмам, её написал непрофессиональный поэт.

Первые куплеты песни о Вите Черевичкине, как мы пели её в детстве, звучат так:

Жил в Ростове Витя Черевичкин,

В школе он отлично успевал

И в свободный час он, как обычно,

Голубей любимых выпускал.

* * *

Юность, ты пришла с улыбкой ясной.

О, моя любимая страна!

Жизнь была счастливой и прекрасной,

Но внезапно грянула война.

* * *

«Дни пройдут, победа – красной птицей,

Разобьем фашистский чёрный шквал!

Снова в школе буду я учиться», —

Так обычно Витя напевал.

Судя по строчкам, автор песни не был лично знаком с Витей. Он считал, что Витя должен учиться в школе, и не знал, что парнишка не стал оканчивать десять классов, поступив в ремесленное училище № 2.

Витя даже форму успел получить. На фото мальчика с убитым голубем подросток одет в тёплую куртку – такие выдавали в ремесленном училище.

Обращусь к воспоминаниям Анны, которой в 1941 году было одиннадцать-двенадцать лет. Даже если её брат был разведчиком, он не мог поделиться с сестрёнкой своей опасной тайной. Но её воспоминания говорят больше, чем могла понять в те годы сама девочка.