Мария Башкирцева

В мае 1870 года Башкирцевы приехали в Вену и провели в этом городе около месяца, упиваясь новостями, прекрасными магазинами и театрами. В июне они направились в Баден-Баден, где был самый разгар сезона светской жизни. «В Бадене я впервые познала, что такое свет и манеры, и испытала все муки тщеславия, – признается Мария. – У казино собирались группы детей, державшиеся отдельно. Я тотчас же отличила группу шикарных, и моей единственной мечтой стало – примкнуть к ним. Эти ребятишки, обезьянничавшие со взрослых, обратили на нас внимание, и одна маленькая девочка, по имени Берта, подошла и заговорила со мной.

Я пришла в такой восторг, что замолола чепуху, и вся группа подняла меня на смех обиднейшим образом…»

Что происходило с Марией в 1873 году, мы можем узнать по ее дневнику. Позже, в мае 1884 года, Башкирцева напишет в предисловии к нему: «К чему лгать и рисоваться! Да, несомненно, что мое желание, хотя и не надежда, – остаться на земле во что бы то ни стало. Если я не умру молодой, я надеюсь остаться в памяти людей как великая художница, но если я умру молодой, я хотела бы издать свой дневник, который не может не быть интересным.

Во-первых, я очень долго писала, совершенно об этом не думая; а потом – я писала и пишу безусловно искренно именно потому, что надеюсь быть изданной и прочитанной. Если бы эта книга не представляла точной, абсолютной, строгой правды, она не имела бы никакого смысла. И я не только все время говорю то, что думаю, но могу сказать, что никогда, ни на одну минуту не хотела смягчать того, что могло бы выставить меня в смешном или невыгодном свете.

Да и, наконец, я для этого слишком высоко ставлю себя. Итак, вы можете быть вполне уверены, благосклонный читатель, что я вся в этих страницах. Быть может, я не представляю достаточного интереса для вас, но не думайте, что это я, думайте, что это просто человек, рассказывающий вам все свои впечатления с самого детства. Это очень интересный человеческий документ. Спросите у Золя, или Гонкура, или Мопассана. Мой дневник начинается с 12 лет, хотя представляет интерес только с 15–16 лет».

Что мы поверяем дневнику в юности, если у нас есть желание это делать? Конечно, свои чувства о любви!

Мария влюбилась, как и полагается в этом возрасте, в человека, которого она лишь несколько раз видела на улице, – в герцога Гамильтона. Он стал ее кумиром. Строки ее дневника твердят, как заклинание: «Господи! Дай мне герцога Г.