Якобинец

Мадам де Турзель и её дочь всё это время, после штурма Тюильри, весь 1793-1794 год проживали в Париже, при этом Комитету Общественной Безопасности прекрасно было известно их местопребывание, якобинцев этот факт не беспокоил. Известно, что в июне 1795 года республиканцам понадобилось ее присутствие, вместе с доктором Пельтаном и некоторыми комиссарами, дежурившими в Тампле, она опознала тело мальчика умершего в Тампле, как сына Людовика Шестнадцатого.

Вдогонку событиям 10 августа жирондисты, как правящая партия, пытались распустить опасную для них самопровозглашенную Парижскую Коммуну и отдать под трибунал, то есть уничтожить ее руководителей, а через них добраться и до своих коллег по Конвенту, ненавистных им якобинцев.

Кровавые сентябрьские события могли быть явной демонстрацией силы этого самовольно возникшего органа власти, жирондистам пришлось отказаться от идеи роспуска Коммуны и от идеи арестов и казней ее руководителей. По крайней мере, так считал Куаньяр.

Лишь на поверхностный взгляд, кажется, что вооруженные санкюлоты собрались вокруг тюрем стихийно, движимые только внутренним импульсом.

Хотя, безусловно, и стихийность также имела место, и всё же внешне неуправляемые и агрессивные, они вполне слушались распоряжений делегатов Коммуны, при этом могли игнорировать официальную власть в лице депутатов.

Впоследствии это будет заметно, именно работа «низовых» парижских секций и Коммуны, имеющих связи с тайным комитетом внутри Якобинского клуба управляла массовыми выступлениями санкюлотов Сент-Антуана на протяжении всех этих лет.

Кажущийся уличный «хаос» 14 июля 1789 или поход на Версаль на самом деле были вполне управляемыми, тем революция и отличается от стихийного бунта, от тех народных мятежей, что так легко и так жестоко подавлялись властью веками. По крайней мере, все крупные и значимые выступления парижских санкюлотов были вполне управляемыми.

Произвольны могли быть лишь жестокие уличные эксцессы, когда ловили аристократов и пристраивали вчерашних «хозяев жизни» на старинные фонари.

Революционный трибунал был основан 17 августа, но, по общему мнению патриотов, работал крайне неэффективно, отправил на эшафот не более 3-4 роялистов, нередко оправдывая заведомо виновных, что в конце августа вызвало взрыв возмущения и бешенства у присутствующих на процессе парижан.

Люди ненавидели швейцарцев, стрелявших в народ 10 августа, и оправдание очередного аристократа вывело их из терпения.