Якобинец

Гражданин Марни! Жером! Я тебя видел, выходи!

На окрик в дверях появился лохматый коренастый мужчина с саблей на боку и бутылкой вина в руке, сняв красный колпак, он утер им лицо и небрежно оперся о косяк.

– Какие люди! Индеец, зачем ты здесь? Заходи к нам, выпьем!

Норбер знал его, как участника штурма Тюильри. Вроде хороший парень, сосед из Сент-Антуана, малообразованный, грубый на язык, это факт, но кажется, не маньяк, не палач по призванию, так зачем он здесь?

– В другой раз, Жером.

Куаньяр подошел к нему близко, никто из окружающих не слышал, о чем говорили санкюлоты, кроме одной фразы:

– Жером, принеси им лекарства, какие потребуются, продукты и …бутылку вина… Считай, что ты делаешь это не для них, а для меня! И еще… я был бы тебе благодарен, если бы…ты позаботился об этой девочке, спаси её, если она враг нации, то я китайский монах…

К горлу подошел комок. На одежде и даже на руках Жерома он увидел засохшие бурые пятна, вспомнилось 10 августа.

Жером глотнул вина прямо из горлышка бутылки и кивнул:

– Хорошо, брат. Сделаю всё, как ты хочешь, мне не трудно. Пусть только держится ближе ко мне. Когда её вызовут, я могу перед Майяром сослаться на твою просьбу?

И обернувшись к побледневшей девушке, не сводившей с них глаз, прикурил от свечи и бросил небрежно:

– Держись ближе ко мне.

Но та вдруг указала на свою старшую спутницу и раненого мужчину:

– А как же они? Я спасусь, а их…

Но молодая женщина лишь грустно покачала головой и слегка обняла девушку за плечи:

– Не думай о нас, это твой шанс.

Норбер поймал ее остановившийся умоляющий взгляд, противоречащий только что произнесенным словам.

Жером растерянно почесал лохматую голову и перевел мрачный взгляд на Куаньяра:

– Это еще чего?

Норбер выразительно закатил глаза к потолку.

– Моя просьба остается в силе, брат. Александрин, держитесь гражданина Марни.

Норбер внутренне сжался от отвращения и сострадания, резко развернувшись, он направился к выходу, тотчас захлопнул дверь и замер, тело напряглось, лицо превратилось в каменную маску. Ну, вот и всё.

Ну, вот и всё… Прощайте, Александрин дез Эшероль.