Сила искренности

Секрет творческого долголетия художника – чистота совести, сделки с которой для Василия Николаевича были неприемлемы, начиная с детских лет и до самой кончины.

Вдохновляет и другая черта его души – глубокое, радостное и любовное восприятие русской природы. Всматриваясь в родные пейзажи и запечатлевая их карандашом или маслом, художник постигал и раскрывал зрителю тайный мир человеческой души.

Мне, как священнику, жаль лишь одного: ушедшая грозовая эпоха России ХХ столетия многих и многих своих представителей держала вдали от живой веры в Господа нашего Иисуса Христа.

Тем не менее, сами этические и художественные идеалы, исповедуемые в творчестве Василием Керенским, фактически совпадали с христианскими, настолько последовательно он осуществлял в своей жизни принцип справедливости и бескорыстного служения людям.

Сегодня по праву героя этой книги должно признать одним из выдающихся русских художников советской эпохи.

Его творчество характеризуется высочайшим уровнем мастерства и той удивительной гармонией формы и содержания, о которой на все века изрёк А.

С. Пушкин: «Служенье муз не терпит суеты; прекрасное должно быть величаво».

Протоиерей Артемий Владимиров, член Союза писателей России

Слово автора

Истинно талантливая личность

всегда многогранна.

Решив написать книгу о моём отце, художнике Василии Николаевиче Керенском, я сразу задумалась, кому она может быть особенно интересна и полезна, и очень скоро нашла ответ: конечно, нашей молодёжи, учащимся художественных и военных училищ.

Ведь отец, наряду с талантливыми учителями, оказавшими на него заметное влияние, во многих отношениях вырабатывал свой характер сам, выбирал и осуществлял свои идеалы и творческие, и гражданские; и у него есть чему поучиться. Без упорной и честной работы над собой ни художнику, ни военному человеку больших успехов достичь невозможно. А ещё мне хотелось показать, каких замечательных – сильных духом, смелых, талантливых людей с высокими идеалами и чуткой душой рождает наша российская земля. Вы их увидите, читая книгу.

С самого начала я стояла перед дилеммой: как я буду писать об отце – как дочь или как искусствовед? На жанр воспоминания я не была настроена, но и вдаваться в сугубо искусствоведческий анализ тоже не хотела. На самом деле, мне на протяжении всей жизни было особенно интересно наблюдать, как натура и характер этого необыкновенного человека отражается в его творчестве.