Кровь молчащая

А уж сколько уважаемых людей от нашего порога отвернулось!

Сергей поправляет очки, долго мнёт папиросу, закуривает, наливает в лафитник водки, пьёт. Евгения отодвигает чашечку в сторону и выходит из-за стола.

– Ваши внуки и правнуки, мама, будут с гордостью говорить о моих ссылках! Я намерен прочно вписать свою жизнь в историю критических, революционных перемен в государстве Российском! Мы изменим этот мир, мама, вот увидите! Россия жаждет обновления, она скулит и воет от боли по происходящему ныне. Движение несогласных и возмущённых растёт изо дня в день, из года в год! Вы же, мама, видите, что происходит у нас, в Саратове, в последние годы? На заводах Беринга и Гантке, в железнодорожных мастерских во всю действуют социал-демократические кружки, создана «Саратовская социал-демократическая рабочая группа», выпускаются очень смелые по своему содержанию газеты и журналы, мама.

Очень смелые! «Саратовский рабочий», к примеру. С девятисотого года по всей России нами проведено множество стачек и забастовок, через которые успешно достигнуто удовлетворение требований по оплатам, пособиям, изменениям условий труда. Nur der verdient sich Freiheit wie das Leben, der t?glich sie erobern muss![3 - «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт на бой!» (цитирует «Фауста» Гёте).]

Громко сморкается в белое полотенце и снова наливает водки:

– Скоро… Скоро… Уже совсем скоро… А, к слову, вот что – когда случится всё, вы, мама, не забудьте – семейную родовую книгу нашу сожгите что ли или закопайте вон под кусты, в палисаднике.

Ни к чему она нам. Позор это. Потом не отмоемся, если Штаммбух кому-то в руки попадёт…

Евгения смотрит в окно, потом задёргивает портьеры и, прикусывая указательный палец, шепчет:

– И далась же тебе эта революция, юродивый… Man soll den Tag nicht vor dem Abend loben.[4 - Не следует хвалить день, пока не наступил вечер.]

Через четверть часа с прогулки возвращаются дети. Дом наполняется смехом и весёлыми возгласами. Шурка вприпрыжку подбегает к Сергею Петровичу, забирается к нему на колени и крепко обнимает за шею:

– Наконец-то ты приехал, дядя Сига, мой любимый!

– Сига? Ну, пусть буду для тебя Сига, пусть.

А откуда же ты, клоп, меня помнишь? Помнится, мы в последний раз встречались, когда ты ещё под стол пешком ходил! Женечка, я удивлён до крайности!

– Отец, наш Саша, ему много про тебя рассказывает, жалеет тебя. Бабушка, опять же, по несколько раз на дню молитвы произносит, имя твоё употребляет в церкви.