Кровь молчащая

Вбежав в спальню, Александр Петрович немедля бросается на колени перед просторной дубовой кроватью и начинает отчаянно целовать свою супругу. За всё время отпущенных Всевышним мучений она не произвела ни одного крика, позволяя себе лишь еле слышно стонать и крепко сжимать искусанные до крови губы. Влажные от пота волосы разбросаны по подушке, длинные пальцы теребят небольшой кружевной платок. Евгения тяжело дышит, она заметно ослаблена. Её очаровательное лицо кажется совсем белым. Но, как и прежде, она строга и невозмутима в своих суждениях:

– Оставьте, оставьте это телячье, Александр!

И Александр послушно поднимается с колен, подбегает к акушерке, большим мягким полотенцем обтирающей новорожденного, и восторженно восклицает:

– Боже мой, Женечка! Боже мой! Это же настоящее чудо! Посмотрите, посмотрите, как прекрасен мой сын! Ах, какая же Вы у меня славная, Женечка! Какая же сильная!

Евгения медленно усаживается в постели, осторожно опираясь на дрожащие локти:

– Не следует придавать физиологическим процессам романтический оттенок, Александр.

Лишнее это… Лучше поспешите записать в нашу семейную книгу, в Штаммбух, только что появившегося, Божьей милостью, наследника – продолжателя рода Меерхольц…

Доктор Штейнберг, стоя у наглухо зашторенного окна, с улыбкой наблюдает за происходящим, заведя длинные худые руки за спину. Через минуту он бросает взгляд на циферблат напольных часов, снимает белый халат, обнаружив под ним недорогой чёрный костюм, и даёт необходимые рекомендации роженице.

Прощаясь, выходя из спальни Штейнберг оборачивается:

– Решили уже, каким именем сына нарекать будете?

Голос Евгении спокоен:

– Конечно. Его будут звать так, как моего уважаемого супруга, – Александр.

– Шурка, значит, – мать Александра Петровича Елизавета Иоганновна вытирает слёзы радости с морщинистых щёк и бережно принимает на руки младенца, завёрнутого в пелёнки, расшитые золотыми виноградными листьями…

А через несколько дней в метрической книге Сретенской церкви города Саратова за 1909 год появится актовая запись за номером семь о рождении 9 января[2 - По старому стилю.

] у саратовского мещанина Александра Петера Меерхольца и его жены Евгении Карловны сына Александра.

Семья Меерхольц происходила из потомков немцев, иммигрировавших в Поволжье в конце восемнадцатого века. В те времена в поисках лучшей жизни представители многих западно-европейских стран покидали свою Родину и устремлялись осваивать новые земли.