Друзья и герои

– Не умеешь?

– Я и море-то увидел только в восемнадцать лет.

– Но разве в городе не было бассейнов?

– Были, но они меня пугали: эхо, странные запахи.

– Хлорка. У этого запаха очень неприятный оттенок желтого. Я тоже его не люблю.

Они уселись на верхнюю ступеньку лицом к Пирею и далекой тени Пелопоннеса[9 - Пелопоннес – полуостров в Греции к югу от Афин.], и Гарриет с неудовольствием подумала, что Гай, оказывается, не умеет плавать. Нигде в мире не было спасения. Сидя на вершине Акрополя, она представляла, как они терпят крушение в Средиземном море, и гадала, как не дать Гаю утонуть.

Тем временем Гай, проведя в неподвижности четыре минуты, поглядел на часы и сказал:

– Думаю, пора возвращаться. Может, есть новости.

Когда они вернулись в гостиницу, портье вручил Гаю конверт. Внутри была карточка с надписью: «До?ма»[10 - В Англии такие карточки посылали, приглашая кого-то в гости: эта традиция восходит к XIX веку и считается привилегией высших слоев общества.]. Мистер Дубедат и мистер Лаш приглашали мистера и миссис Гай Прингл сегодня вечером к себе в Колонаки[11 - Колонаки – фешенебельный район в центре Афин.

].

Квартира, в которой жили Дубедат и Тоби, располагалась на склоне холма над площадью Колонаки. Экономка впустила Принглов и оставила их на террасе с видом на крыши домов и гору Имитос. На мраморной плитке террасы стоял инкрустированный мрамором стол и кованые стулья; аккуратно подстриженные побеги оплетали навес. Глядя на кремово-розовые дома, ярко выделявшиеся на фоне поросшего темными соснами склона, Гарриет подумала, что Тоби и Дубедат неплохо устроились.

В атмосфере этого района ощущалось богатство, но без вычурности, – самая дорогая разновидность.

– Похоже, дела у них идут неплохо, – заметила она.

– Замолчи, – сказал Гай.

– Ну могу я хотя бы сказать, что и сама была бы не против так жить?

Тоби Лаш, тихо подойдя к ним, услышал ее слова и рассыпался в благодарностях, но, делая уступку эгалитаристским принципам Гая, всё же добавил:

– Неплохо для рабочего класса, не так ли?

Дубедат явился пятью минутами позже и никакой демократической чуши не изрекал.

Он держался с агрессивной самоуверенностью человека, который пережил непростые времена, но добился своего, и как нельзя вовремя. Он сразу же двинулся к Гарриет, словно почитал ее последним бастионом, и предложил ей руку; когда Дубедат заговорил, Гарриет поняла, что он старается избавиться от своего северного акцента.