Друзья и герои

Отворив дверь, они оказались в угловой комнате, окна которой выходили в сад – на север и на восток. Между двумя окнами возлежал в шезлонге Грейси; рядом с ним стоял столик с несколькими стульями.

Он поприветствовал их высоким голосом:

– Входите же! Присаживайтесь! Как приятно наконец с вами познакомиться! Алан, будь другом, налей нам хереса! Он стоит на комоде.

Раздав стаканы, Алан сказал, что ему надо идти.

– Уже? – Грейси был разочарован. – Ты так занят?

– Боюсь, вовсе нет. Нам было бы неплохо чем-то заняться.

Положение дел требует от нас решительных действий, а мы не знаем, что делать. Однако надо хотя бы изображать деятельность. Мне нужно вернуться.

Грейси затянул прощание так, словно был не в силах расстаться с Аланом. Когда тот всё же ушел, Грейси с энтузиазмом наклонился к Гаю:

– Расскажите мне всё о вашем бегстве из Бухареста. Я хочу знать все подробности.

Он говорил так, словно с огромным облегчением узнал об их благополучном прибытии. Принглы растерялись: их «бегство» было позади, и его подробности начали утрачивать важность.

Никто не знал, что теперь творилось в Румынии. Та дверь закрылась за ними, и сейчас их волновали совсем иные вещи.

Не доверяя Грейси, Гай держался скованно, но всё же, как смог, рассказал об отъезде из Бухареста. Гарриет в это время наблюдала за человеком, который, как их убеждали, был слишком болен, чтобы принять их. Его длинное стройное тело расслабленно покоилось в шезлонге, словно и в самом деле принадлежало инвалиду, но в общем и целом Грейси казался пышущим здоровьем и, как ни странно, выглядел очень молодо.

Его красивое гладкое лицо производило почти отталкивающее впечатление. Прошло некоторое время, прежде чем этот эффект стал развеиваться. Вокруг глаз обнаружились морщины, щеки были слишком полными, а волосы побелели не от солнца, но от возраста. Ему было уже за сорок; возможно, даже пятьдесят. Гарриет начало казаться, что он мумифицировался. Возможно, он бесконечно стар, но процесс старения в нем почти – но не полностью – остановился. Пока он слушал Гая, улыбка словно застыла у него на лице.

Напряженное состояние Гая не облегчало ситуацию. Даже если бы он и не пообщался ранее с миссис Бретт, он бы всё равно не смог показать себя в наилучшем свете. Он принадлежал к числу тех людей, чье обаяние и жизненная сила раскрываются, когда они находятся в положении дающих. Теперь же он зависел от щедрости Грейси, а потому пал духом.