Друзья и герои

Как-то раз, в одиночестве прогуливаясь по городу, Гарриет встретила Якимова и, пока они вместе поднимались по Университетской улице, решила расспросить его о тех, с кем успела познакомиться в Афинах.

– Кто такой майор Куксон?

– Очень важный человек, – быстро ответил Якимов.

– Да, но чем он занимается?

Этот вопрос оказался сложнее.

– Занимается, дорогая моя? – Якимов глубоко задумался, но затем просиял. – Я располагаю некоторыми секретными сведениями, дорогая моя. Майор Куксон – важная шишка в СС.

– Господи, вы имеете в виду немецких эсэсовцев?

– Нет. Секретную службу.

Не было смысла обсуждать эти фантазии, и Гарриет спросила насчет Калларда и Фиппса. Вздыхая от необходимости напрягать ум, Якимов отделался от нее, назвав обоих «очень достойными людьми».

– А миссис Бретт и мисс Джей? – продолжала настаивать Гарриет.

– Не спрашивайте меня, дорогая. В городе полно подобных старых куриц.

– Но что они все тут делают?

– Ничего особенного. Просто живут.

Англичане, которые жили в Бухаресте, приехали туда работать.

Англичане в Афинах, очевидно, представляли собой совсем другую породу. Гарриет впервые столкнулась с людьми, которые жили за границей без работы, и была потрясена их инертностью.

Не узнав ничего от Якимова, она решила расспросить Алана Фрюэна. Он пригласил их прогуляться воскресным утром: он собирался отвести Диоклетиана в Национальный сад.

Как и договорились, он зашел за ними с утра, но Гай снова сказал жене:

– Иди одна.

– Пойдем с нами, милый, – взмолилась она.

 – Ему не захочется гулять со мной одной. Может быть, ты возьмешь работу и посидишь в саду, пока мы будем гулять?

Но Гай твердо вознамерился бунтовать против обстоятельств.

– Нет, я посижу тут, – сказал он. – Иди. Алан будет рад поговорить с тобой наедине.

Гарриет этому не верила. Стесняясь, она вышла в вестибюль, где их ждал Алан. Лицо его было скрыто очками, и невозможно было понять, о чем он думает. Он чувствовал себя столь же неловко, поэтому они молчали, пока не вышли на площадь.

Алан хромал и, когда собака тянула поводок, несколько раз едва удерживался на ногах. Он извинился, пояснив, что у него был приступ подагры.

– Мне пришлось побыть дома пару дней, – сказал он. – Впрочем, это неважно. На работе по-прежнему тихо. Нам нечем заняться, кроме новостного листка.

– А чем занят Якимов? – спросила Гарриет.

– Он его развозит.

– И всё?

Алан рассмеялся и ничего не ответил.

Прошел дождь – первый этой осенью.