Друзья и герои

После паузы он продолжил:

– Это благородный народ! Зачем кому-то менять его?

– Благородный, разумеется, – кивнул Гай. – Они заслуживают большего, чем голодное существование.

– Не хлебом единым. Вы, молодые радикалы, желаете превратить весь мир в один большой завод и ждете, что это случится за одну ночь. Вы и знать не хотите, что разные страны находятся на разных уровнях развития.

– Это вопрос не только развития, но и свободы, а особенно свободомыслия. В Греции есть политические заключенные, не так ли?

– Мне это неизвестно.

Возможно, они есть, но если человек твердо вознамерился мешать всем жить, то ему самое место в тюрьме.

– Эти люди желают улучшить условия жизни своих соотечественников.

– Как и мы все, – произнес Алан с кроткой досадой человека, подвергающегося нападкам за свои идеи. Он вытащил солнечные очки и принялся вертеть их в руках.

Видя, как дрожат его пальцы, Гарриет сказала:

– Дорогой, давай сменим тему.

Но Гай уже полностью погрузился в греческий вопрос.

Пока он подробно вещал о хороших школах, больницах, уходе за беременными и детьми, коллективных хозяйствах и фабриках, принадлежащих рабочим, Алан становился всё мрачнее и мрачнее. Наконец он не выдержал:

– Вы родом с промышленной территории. Единственная доступная вам форма прогресса – промышленная. Греция же никогда не была промышленной страной и, я надеюсь, не станет.

– Но сможет ли Греция поддерживать свой народ без промышленности?

Даже не пытаясь ответить на этот вопрос, Алан сказал:

– Я люблю Грецию.

Люблю греков. Я не желаю видеть здесь перемены.

– Вы говорите как турист. Страна должна поддерживать свой народ.

– Их поддерживают. Никто не умирает с голода.

– Откуда вы знаете? Голод убивает медленно. Сколько греков эмигрирует каждый год?

За столом воцарилась тишина. Алан положил свои очки, уставился на них и вдруг рассмеялся.

– Вам надо поговорить с Беном Фиппсом, – сказал он. – Думаю, вы найдете общий язык.

– В самом деле? – удивленно спросила Гарриет.

– О да. Бен гордится своими прогрессивными взглядами.

– Вряд ли Куксон это одобряет.

– Фиппса там никто всерьез не воспринимает. Как вы знаете, сейчас модно быть левым. Его считают кем-то вроде придворного шута. Пусть верит во что угодно, только не пытается что-то изменить.

– Мне бы хотелось встретиться с ним снова, – сказал Гай.

– Думаю, это можно устроить.

– Давайте возьмем еще бутылку.