Друзья и герои

– Вы совершенно напрасно верите этим россказням. Греки готовы придумать всё что угодно. Может, итальянцев сейчас и остановили, но рано или поздно они прорвутся. У них есть танки, грузовики, пулеметы и так далее. После этого они в два счета окажутся здесь. Мы и сами не хотим здесь задерживаться, но у нас здесь работа.

– У вас была работа в Бухаресте, но вы оттуда сбежали.

– Ну знаете ли! – Тоби наконец нашел в кармане спички и попытался разжечь трубку. – Давайте будем честны! Старик позаботился о вашей безопасности.

– Мы никуда не уезжаем.

Тоби выпучил глаза.

– Вообще-то уезжаете. Это приказ. Вы сами видели письмо. Дубедат сейчас здесь за главного, и если у Гая осталась хоть капелька разума, он не будет создавать проблем. Если он уедет в Каир, мы ни слова никому не скажем о том, как он явился сюда вопреки приказу. Старина обещает. Будьте же благоразумны. Это единственный корабль. Последний. Отдайте-ка мне свои паспорта, и мы всё оформим.

– Мы никуда не едем, – повторила Гарриет и стала подниматься по лестнице.

Тоби голосил ей вслед:

– Мы позвоним в Каир! Мы будем жаловаться!

Гай успел укрыться в их комнате. Он лежал на кровати и с равнодушным видом читал книгу: опасаясь вестей об очередном предательстве, но тщательно это скрывая.

– Нам приказали эвакуироваться. Дубедат приказал.

– И это всё? – Гай со смехом уронил книгу.

– Это последний борт. Если мы не эвакуируемся сейчас, то застрянем тут.

– Сложно выбрать для этого лучшее место.

8

Накануне отхода эвакуационного судна Куксон устроил прощальный прием в честь Грейси. Среди приглашенных был и Якимов.

– Кто еще там был? – спросила Гарриет на следующий день.

– Буквально все, – ответил Якимов.

Гарриет почувствовала себя уязвленной: она воображала, что они с Гаем уже стали частью местного общества, но оказалось, что это не так. Однако когда последний корабль ушел, в городе воцарилась совсем иная атмосфера. Люди не знали наверняка, кто уехал, а кто остался, и поэтому встречали друг друга с ликованием.

Тем временем ситуация на фронте переменилась. Стоило уплыть кораблю, как на улицах началось ликование: сдалась альпийская дивизия, застрявшая в горах Пинда. Греки взяли пять тысяч военнопленных. «Даже Муссолини не может заставить итальянцев драться!» – говорили люди друг другу.