Величайшее благо

На дальней стороне, у дороги, стояли ящики с птицами. Это, видимо, и был птичий рынок – источник всепроникающей вони.

Он подошел к ящикам и снял один, чтобы получилось что-то вроде кресла, после чего уселся, защитившись таким образом от ветра. Жилистые балканские куры некоторое время ворочались и квохтали, после чего снова заснули. Где-то на рынке часы пробили девять – значит, он пробродил около двух часов. Он вздохнул. Хрупкое тело отяжелело и не желало двигаться. Засунув несессер поглубже между ящиками, он подтянул ноги и заснул.

Проснувшись от визга автомобильных тормозов, он пробормотал: «Несусветная рань, дорогой мой» – и попытался повернуться на другой бок. Колени уперлись в проволочную сетку на курином ящике. Судороги в членах окончательно разбудили его, и он привстал, чтобы посмотреть, кто это разъездился тут до рассвета. По центру дороги, виляя, двигался караван грязных грузовиков. Один из них съехал к обочине, и Якимов испуганно отскочил. Автомобиль выровнялся и поехал дальше.

Якимов потрясенно глядел ему вслед, тем более удивленный, что сам он правил машиной вдохновенно и искусно.

За грузовиками тянулась кажущаяся бесконечной вереница легковых автомобилей – грязно-серых и бесформенных, поскольку все они были обвязаны матрасами. Ветровые стекла потрескались, капоты и крылья исцарапаны. Пассажиры – мужчины, женщины, дети – спали, а водители клевали носом.

Кто это? Откуда они приехали? Мучимый болью, голодом и непривычно ранним пробуждением, Якимов даже не пытался ответить на эти вопросы.

Но куда они направляются? В той стороне, куда ехали автомобили, высились бетонные здания, перламутрово поблескивающие на фоне розовых и голубых рассветных красок. Маяки цивилизации. Якимов двинулся вслед за автомобилями.

Через пару миль он вышел на главную площадь. Солнце, подымаясь над крышами, осветило брусчатку. Памятник, тяжело усевшийся на чересчур массивную лошадь, салютовал, очевидно, королевскому дворцу, длинному и серому. По бокам дворца рабочие привинчивали к лесам фрагменты готового классического фасада.

Остальную площадь, судя по всему, сносили. Якимов перешел на солнечную сторону площади, где стояло белое здание в стиле модерн. Его вывеска гласила: «Гостиница „Атенеум“». Вокруг стояли автомобили. Лишь немногие пассажиры проснулись, остальные спали; лица у них были бледные и мрачные. У некоторых виднелись неумело наложенные бинты. Сиденья одного из автомобилей были выпачканы кровью.