Величайшее благо

Человек бросился к стене и принялся дубасить по ней кулаками.

Воспользовавшись этой паузой, Якимов начал отодвигаться. Маккенн ухватил его за полу пальто:

– Ради бога, вернитесь! Мерзавец! Я лишился руки, с пулей в ребрах, мне запрещают вставать, возьмите текст! Отправьте его, слышите? Вы обязаны!

– Я уже три дня ничего не ел, – простонал Якимов. – Бедный старый Яки сейчас упадет в обморок. Ноги его уже не держат.

– Стойте!

Еще раз нетерпеливо порывшись в кармане, Маккенн достал журналистское удостоверение.

– Возьмите. Поешьте тут. Можете выпить. Возьмите номер. Делайте всё что угодно, только сначала отправьте текст.

Взяв удостоверение и глядя на измятую фотографию Маккенна, Якимов ощутил, как к нему медленно возвращается жизнь.

– Вы хотите сказать, что мне дадут кредит?

– Неограниченный. Так положено. Если будете работать на меня, осел вы этакий, можете есть и пить сколько вашей душе угодно.

– Дорогой! – выдохнул Якимов и кротко улыбнулся. – Прошу вас, объясните еще раз, и помедленнее, что именно нужно сделать.

3

Супруги поселились в маленькой гостинице на площади напротив «Атенеума». Из окна открывался вид на руины. На рассвете следующего дня после приезда их разбудил грохот рушащихся стен. Вечером, ожидая Гая с работы, Гарриет наблюдала, как фигурки рабочих таскают факелы вокруг разрушенных зданий.

Эти здания были чуть ли не последними признаками бидермайеровского очарования, дарованного Бухаресту Австрией. Король возжелал построить здесь площадь – если бы он осмелился выйти во внешний мир, то мог бы провести тут смотр полков – и приказал, чтобы со сносом управились к началу зимы.

Бо?льшую часть дня Гарриет просидела у окна. Хотя семестр еще не начался, Гай с самого утра отправился в университет, чтобы посмотреть, нет ли там студентов. Он пообещал, что после обеда выведет Гарриет погулять, но вернулся поздно, в ажитации, и сказал, что перекусит и убежит обратно. Студентам не терпелось встретиться с преподавателями английского и узнать, чем они будут заниматься в этом году.

– Милый, может быть, лучше дождаться профессора Инчкейпа? – спросила Гарриет. В ней еще жива была вера и кротость новобрачной, и в ее голосе прозвучало лишь сожаление.

– Нельзя разочаровывать студентов! – ответил Гай и скрылся, пообещав, что вечером они пойдут ужинать «на Бульвар».

За оставшуюся часть дня телефон звонил трижды, и портье всякий раз сообщал, что господина Прингла вызывает некая леди.