Величайшее благо

– Только подумайте, друзья, – сказал он. – Ваш бедный старый Яки – и вдруг аккредитованный военный корреспондент!

– А вы передали историю Маккенна? – спросил Галпин.

– Естественно. До последнего слова.

– Ему повезло.

Галпин мрачно заглянул в пустой стакан.

Якимов настоял, что закажет всем еще выпить. Журналисты приняли его угощение, после чего заговорили между собой. Перед его приходом они обсуждали прибытие в Бухарест Мортимера Тафтона и теперь вернулись к прерванному разговору. У Тафтона был нюх на события, говорили они.

Куда бы он ни приехал, там что-то происходит. Якимов был забыт, но его это не смущало. Он был счастлив, что вновь может угощать других. После такого знакомства можно было надеяться на то, что эти люди не будут с ним слишком грубы.

Исторгнутый компанией журналистов, он столкнулся с местными завсегдатаями, которых привлекла щедрость Якимова. Они смотрели на него с восхищением. Он позволил им представиться: Чичи Палу, граф Игнотус Хорват и князь Хаджимоскос.

Если в улыбке Якимова и присутствовала легкая снисходительность, заметить ее было очень сложно. Он понимал, что именно эти люди – подобающая ему компания, и не предполагал, что они питают хоть какие-то иллюзии на его счет. И всё же ему было приятно выступить в роли их покровителя. Он заказал им выпить. Они заказали виски, как того требовала мода: это был самый дорогой напиток в баре.

– Потом мне надо будет спешить, – сказал Якимов. – Я сегодня ужинаю с моим другом Добби Добсоном, который служит в миссии.

Услышав это, глава троицы, Хаджимоскос, сказал:

– Не хотели бы вы, mon cher prince, поприсутствовать сегодня ночью на небольшой вечеринке, которую устраивает княгиня Теодореску в своем номере? Вы встретите там настоящих румынских аристократов. Это вовсе не те политики и парвеню, которые притворяются beau monde в наше время. Мы так любим англичан.

Якимов просиял в улыбке:

– Буду счастлив, дорогой мой.

* * *

Бар закрывался в полночь. Якимов уговорился встретиться с Хаджимоскосом в главном зале, где напитки подавали до тех пор, пока находились желающие их заказывать.

В центре комнаты на столе, стоявшем под самой большой люстрой, лежали экземпляры всех приличных английских газет. Рядом Хаджимоскос сгорбился над позавчерашним выпуском «Таймс». Как сообщил Добсон, Хаджимоскос был последним представителем одной из семей греческих фанариотов[15 - Фанариоты – греческая элита в Османской империи.