Величайшее благо

Не выпуская руку Якимова, Хаджимоскос разразился чересчур бурным потоком слов:

– Я как раз говорил, что нам надо обязательно – чуть позже, разумеется, когда мы будем в настроении, – поиграть в одну чудесную игру. «Белоснежка и семь гномов»! Mon cher, я настаиваю, чтобы вы были гномом!

– Боюсь, из меня плохой игрок, дорогой мой.

– О, это необычная игра. Мы сами ее придумали. Мы выбираем красивую девушку – Мими, скажем, или Люли – и назначаем ее Белоснежкой. Затем мы выбираем семерых мужчин, они будут гномами.

Они выходят из комнаты и снимают с себя всю одежду. Белоснежка остается в комнате и тоже снимает всю одежду! Затем они по одному заходят в комнату, и их встречает Белоснежка. В зависимости от их реакции мы даем им имена: Весельчак, Соня, Ворчун и так далее.

– И Чихун! – вмешалась Мими и тут же зажала себе рот обеими руками.

– Обещайте, – снова сжал Якимову руку Хаджимоскос, – что будете гномом!

Якимов нервно отступил.

– Только не я, дорогой мой.

От меня в таких делах мало толку.

– Как это печально, – серьезно сказал Хаджимоскос, отпустил его руку и, извинившись, заскользил к дивану, на котором расположилась княгиня Теодореску в обнимку с юношей с большими рыжими усами. Якимов услышал шепот Хаджимоскоса: «Он сказал: „От меня в таких делах мало толку“». Его это не смутило. Он привык к тому, что его цитируют.

Вдруг Мими заговорила по-французски – словно механическая куколка, которую завели. Якимов говорил по-французски не хуже, чем по-английски, но этот румынский французский привел его в замешательство.

Ему удалось понять, что она говорит о мужчине, который стоял неподалеку от них, – некоем бароне Штайнфельде, который, похоже, оплачивал эти апартаменты. Несмотря на это, княгиня была без ума от какого-то Фокси Леверетта, тогда как барон был compl?tement[19 - Совершенно (франц.).] не в фаворе. Девушки склонились друг к другу, и Якимов отошел, радуясь, что на этот раз смеются не над ним.

В результате он оказался рядом с бароном, который вежливо поприветствовал его, оскалив большие желтые зубы. Якимов представился.

– О, дорогой князь, разумеется, я наслышан о вас, – сказал барон. – Великая фамилия. Ваш отец был конюшим у царя, верно?

– Не буду лгать, дорогой мой, так и было.

Якимов тут же пожалел о сказанном. Барон так напряженно ожидал его ответа, что всё это напоминало какую-то проверку.