Величайшее благо

6

Крики газетчиков на площади заставили Якимова на верхнем этаже гостиницы кое-как пробудиться от сна.

Когда он накануне протянул клерку свой паспорт подданного Великобритании, его спросили, не желает ли он, чтобы по утрам его будили чашкой чая «на английский манер». Он ответил, что не желает, чтобы его вообще как-либо будили, но просит по утрам ставить рядом с его кроватью маленькую бутылочку «Вдовы Клико». Открыв глаза, он увидел перед собой ведро со льдом и был крайне рад его присутствию.

Час спустя, выкупавшись, одевшись и перекусив холодной курятиной, он спустился в бар, уже забитый людьми.

Якимов заказал виски, выпил его и тут же заказал еще. Немного придя в себя, он медленно повернулся и принялся разглядывать собравшихся.

Журналисты толпились вокруг Мортимера Тафтона, который сидел на краю стула, сжимая набалдашник трости бурыми руками в старческой гречке.

– Есть новости? – спросил Галпин, завидев Якимова.

– Что тут скажешь, вечеринка удалась.

– Надо думать, – сказал Галпин.

 – Адская вечеринка. И всё по старому сценарию: кто-то внутри поднимает бучу, и эти твари вмешиваются, чтобы навести порядок.

Якимов некоторое время глядел на Галпина, пытаясь найтись с ответом, после чего промолвил:

– Совершенно верно, дорогой мой.

– Даю им сутки.

Галпин стоял, привалившись к барной стойке. Это был тощий мужчина в тесном костюме, с гнусавым, раздраженным голосом. Разговаривая, он беспрерывно потирал лицо – брюзгливое и желтое, как у типичного любителя виски.

Живот у него был впалый, а жилет – мятый, грязный и усыпанный пеплом. Края манжет потемнели от грязи, воротничок измялся. Он посасывал мокрый окурок, а когда он говорил, этот окурок прилипал к его полной нижней губе и подрагивал на ней. Он уставился на Якимова; глаза у него были цвета шоколада, а белки лимонно-желтые.

– Двадцать четыре часа. – Голос его звучал агрессивно. – Вот увидите.

Якимов не стал с ним спорить. Его тревожили не только слова Галпина, но и атмосфера в баре.

В воздухе ощущалось всеобщее недовольство.

– Вы ведь слышали про Миллера из «Эха»? – спросил вдруг Галпин высоким, возмущенным голосом.

Якимов покачал головой.

– Он сразу же сел в автомобиль и отправился в Джурджу[23 - Джурджу – город на юге Румынии.]. Может, и не добрался, конечно, но, по крайней мере, он не сидит здесь взаперти, словно в мышеловке.

Галпин, очевидно, не ставил себе целью ввести Якимова в курс дела: ему просто надо было выговориться.