Разграбленный город

Ему приятнее было любить людей: он понимал, что на этом основывается его влияние. Люди становились увереннее, чувствуя его приязнь, и любили его взамен. Еще он понимал, что влияние Гарриет может подорвать его успех, и чувствовал себя обязанным противостоять ей. И всё же иногда он позволял ей проявлять упорство за них обоих.

Пока он размышлял об этом, Софи умолкла. Подняв взгляд, он увидел, что девушка наблюдает за ним, озадаченная и задетая тем, что он позволил ей так долго говорить, не прервав утешениями.

– Мне нужно всего пятьдесят тысяч, не больше, – сказала она уныло, безо всяких ужимок, и Гай вдруг увидел всю ее наивность.

В прошлом он полагал, что Софи – несчастная жертва обстоятельств. Совсем юной ей пришлось бороться с миром в одиночку, не имея никакого оружия, кроме того, что давал ей ее пол. Она же всего лишь напуганный ребенок, подумал он, радуясь, однако, что у него не было при себе пятидесяти тысяч.

– Теперь Гарриет заведует нашим бюджетом, – сказал он как можно более непринужденно.

 – Она лучше меня управляется с деньгами. Если кто-то просит меня дать взаймы, я направляю всех к ней.

Выражение лица Софи резко изменилось. Она выпрямилась, оскорбленная тем, что Гай посмел упомянуть жену, и собиралась уже возмущенно удалиться, как вдруг ее внимание привлекло пение за окном. Там звучала мелодия «Capitanul».

– Но это же запрещенная песня, – сказала она.

Они подошли к окну и увидели, как мимо университета проходят люди в зеленых рубашках. Софи ахнула. Гай уже говорил на эту тему с агентами Дэвида и поэтому куда спокойнее отнесся к возрождению «Железной гвардии».

Он ожидал, что Софи начнет возмущаться, но она молчала, пока последние марширующие не скрылись из виду, после чего заметила:

– Что ж, у нас опять будут проблемы.

– Ты же была в университете в 1938 году, во время погромов?

Она кивнула.

– Это всё было ужасно, конечно, но меня не трогали. У меня хорошая румынская фамилия.

Вспомнив, что злится на Гая, Софи резко повернулась и вышла, не произнеся более ни слова.

Видимо, ее не очень впечатлило появление гвардистов, но Гай, вернувшись за стол, некоторое время просто сидел, чувствуя себя потерянным. Он понимал, что над ними сгущаются тучи.

Когда они обсуждали организацию летней школы, Гай сказал Инчкейпу:

– Есть только одна сложность. У нас будет много еврейских студентов. Они могут оказаться в опасном положении из-за растущего антисемитизма.

Инчкейп фыркнул:

– В Румынии всегда рос антисемитизм.