Разграбленный город

Ах!

Он сглотнул, словно воспоминание было настолько восхитительным, что его сложно было вынести.

– Не знаю, почему здесь нет блинов. Икры-то много. Свежая черная лучше всего, конечно.

Он выжидательно уставился на Гарриет, но, видя, что она не предлагает тут же приготовить блинов, отвернулся и продолжил, словно желая смягчить ее невежливость:

– Конечно, с русской белужьей икрой ничто не сравнится. Или с осетровой.

Он снова вздохнул и тоскливо спросил:

– Знаете, есть такие птички – овсянки? Вкуснейшие, не так ли?

– Не знаю.

Мне не нравится, когда убивают мелких птиц.

Якимов был обескуражен.

– Но вы же едите курицу! Это тоже птица. Какое значение имеет размер? Важен ведь вкус.

Не зная, что ответить, Гарриет взглянула на часы.

– Наш мальчик опаздывает, – заметил Якимов. – Чем он только занят в последнее время?

По его тону было ясно, что он чувствует себя заброшенным, поскольку Гай больше им не занимается.

– Он открыл летнюю школу в университете, – сказала Гарриет.

 – Вам, наверное, не хватает репетиций?

– Было весело, конечно, но дорогой Гай совсем нас загонял. Да и потом, из этого так ничего и не вышло.

– А что должно было выйти? Вы же не рассчитывали на карьеру актера? В чужой стране, во время войны…

– Карьеру? Даже и не думал о подобном.

Якимов так искренне удивился, что Гарриет поняла, что он рассчитывал только на пожизненную кормежку. Дело было в том, что он так и не вырос. Когда-то она подумала, что Якимов напоминает облако, которое под руководством Гая начало обретать форму.

Но Гай оставил его, и Якимов, словно ребенок, которого забросили с рождением младшего брата, сам не понимал, что произошло.

– Я был рад помочь Гаю, – сказал он.

– Вы раньше не играли, так?

– Никогда, дорогая моя, никогда.

– А чем вы занимались до войны? У вас была какая-то работа?

Слегка оскорбленный подобным вопросом, Якимов запротестовал:

– У меня было содержание, знаете ли.

Видимо, он жил, изображая богатство, – уловка не хуже многих.

Чувствуя ее неодобрение, Якимов попытался исправить ситуацию:

– Подрабатывал по мелочам, конечно. Если случалось поиздержаться.

– И как вы подрабатывали?

Он заерзал от таких расспросов. Ступня его снова задергалась.

– Продавал автомобили. Самые лучшие, конечно: «роллс-ройс», «бентли»… У меня самого «Испано-Сюиза». Лучшие автомобили в мире. Надо вернуть ее. Прокачу вас.