Римляне

Антония повторила свой вопрос, приподнявшись на локте так, чтобы ее тонкое напряженное лицо оказалось на одном уровне с лицом Ацера.

– В городе говорят правду о потерянном орле?

Глаза Ацера гневно блеснули.

– Я в это не верю! – Смущенный своей резкостью, он снова вспыхнул и попытался загладить сказанное в сердцах: – Это все варвары, госпожа Антония. – Ацер опустил голову, разглядывая упряжь мулов. – Варвары возбуждены и любят хвастать, госпожа Антония. Они разносят сплетни. Они могут болтать бесконечно, если почувствуют, что люди им верят.

Антония улыбнулась. Она не могла поверить, что легион жив, потому что так утверждает ребенок, но ей пришлась по душе его неистовая натура.

– Поэтому ты следил за мостом, на случай если легион…

Ацер покачал головой:

– Не легион, госпожа Антония. Он еще слишком далеко. Я смотрел на мост. Если его разрушат… – Ацер замолчал, и на его глазах показались слезы.

Антония была поражена:

– Кто тебе сказал, что мост собираются разрушить?

– Все говорят.

 – Мальчик сердито пожал плечами. – Госпожа, у нас полно солдат, которые целый месяц могут защищать крепость. А если в городе или в лагере случатся беспорядки, что с того, ведь легион вернется невредимым, а мост будут защищать?

«Не знаю, как этому помешать, – в отчаянии подумала про себя Антония уже в сотый раз. – Люди не послушают меня, что же делать?»

Неожиданно Антония поняла, что следует предпринять, и на ее лице появилось лукавое выражение, которое всегда так восхищало ее мужа.

Схватив руку Ацера, который водил пальцем по борту повозки, она резко спросила:

– Если я скажу тебе, как вернуть легион, ты подчинишься мне?

Ацер впервые смело взглянул ей в глаза, хотя на его щеках еще не обсохли слезы. Возница был личным рабом Антонии, и на его преданность можно было рассчитывать. Остальная свита почтительно отвела коней в сторону, чтобы не слышать, о чем будет шептать госпожа. Однако они не сводили глаз со знатной дамы и незаконнорожденного мальчишки. Вот он кивнул.

Антония кивнула. Оба засмеялись. Он что-то серьезно зашептал ей на ухо. Потом она что-то ему сказала и подала руку, которую он сжал своими грязными руками и даже не поцеловал. Свита Антонии не удивилась, потому что их госпожа была непредсказуема, но все равно не одобрила того, как Ацер небрежно махнул рукой уходя и как она ласково улыбнулась ему в ответ.

– Идите сюда, – позвала Антония, откинувшись на подушки, – мне сегодня совсем не хочется ездить.