Живая книга. Фрагменты автобиографии. Том 1

… Мои слова – это пища, которую я вам даю, это частицы моего сердца, моей души, это моя жизнь, моя кровь, – по-другому я не умею. Когда я разговариваю с вами, то вы вдыхаете, прикасаетесь к моей жизни.

    Омраам Микаэль Айванхов

Свою первую лекцию Учитель Омраам Микаэль Айванхов дал 29 января 1938 года в Париже, и в последний раз он говорил 28 сентября 1985 года в Бонфене (г. Фрежюс, Франция). За период между этими двумя датами мы записали около 4500 лекций, бесед или простых речей, которые были либо стенографированы, либо записаны на аудио или видеокассеты.

«Parler d'abondance»[1 - Parler d’abondance – фр. выступать без подготовки, экспромтом.]… Это прекрасное выражение французского языка, означающее импровизацию в речи, кажется, нашло своё особенное применение у Учителя. «Чтобы я почувствовал желание с вами разговаривать, – говорил он, – тема должна появиться передо мной мгновенно, как вдохновение, как наитие, приходящее свыше… Я соединяюсь с Небом и становлюсь как бы его антенной, я получаю указания на темы, о которых должен с вами говорить сегодня, не в какой-нибудь другой день, а именно сегодня».

Он также говорил: «Если бы я не находился на возвышении, то с третьего или четвёртого ряда, вы бы меня не видели. Но я не люблю быть на возвышении, я смотрю на вас и мысленно прошу: Боже, покажи, как мне спуститься к моим друзьям… И ищу пути, чтобы приблизиться к вам». Эти пути к слушателям иногда принимали форму кратких откровений, когда, развивая тему общего порядка, личные воспоминания о каких-либо событиях его жизни неожиданно возникали в памяти Учителя, и, рассказывая о них, он открывал не только свои заботы и пожелания, но также и неожиданные грани своих чувств.

Эти воспоминания, всплывавшие в его памяти, часто заставали Учителя врасплох, так что ему приходилось извиняться или с юмором находить своего рода отходные пути, так как он по-настоящему был крайне сдержан и деликатен. Но, одновременно, он был очень прост и непосредственен, и, намекая на пережитое как бы походя и не больше трёх-четырёх минут, он по-братски делился с нами определёнными вещами.

И если, случалось, в нём обнаруживалось присутствие высшего порядка, которое делало его недоступным и непроницаемым для нас, как вершину, видимую издалека и окутанную облаками, то он осознавал это и начинал говорить о себе, потому что говоря о себе, он говорил также и о нас.

Этой книге нужно было обязательно придать минимум порядка и связанности.