Мемуары монаха. Если бы правда была рассказана

Она знала, что меня невозможно силой заставить что-либо сделать – даже если это в моих интересах. Единственным способом убеждения была любовь.

– Ладно, через пять минут.

– Ты весь день это говоришь.

– Через пять минут, честно.

Через полчаса Диди еще раз попытала счастья, и снова с тем же результатом. Но больше она этого выдержать не могла. Разогрев обед, сестра принесла его мне на тарелке.

– Я не голоден, – произнес я, не глядя.

– Поешь, пожалуйста. Скоро придут папа и мама.

– Я хочу дочитать комиксы, Диди.

Не мешай, пожалуйста.

Она отломила кусок чапати, положила на него овощи и бобы и поднесла к моему лицу. От аппетитного запаха мой рот наполнился слюной, и я разомкнул губы, что позволило сестре протолкнуть между ними еду. Не знаю, сколько лепешек она скормила мне таким образом, но я съел все. Потом поцеловал ее в щеку и вернулся к чтению. То был мой любимый обычай – по утрам и вечерам целовать в щеку маму и сестру. В те дни, когда у меня было хорошее настроение, я делал это чаще.

Они заботились обо мне с великой любовью, и рядом с ними я чувствовал себя счастливым и защищенным.

Поднявшись с пустой тарелкой в руке, Диди сказала:

– Я рада, что ты поел. Для мамы это будет облегчением.

Наши родители работали в одной правительственной организации, хотя и в разных отделах. На протяжении почти тридцати лет они вместе выходили из дома утром и вместе возвращались по вечерам. Отец ездил на мопеде, а мама боком, по-женски, подсаживалась к нему сзади. Патиала тогда была небольшим городом: до офиса родители доезжали всего за четверть часа.

Они работали там же, где и половина населения города – в государственном управлении электроэнергии (вторая половина трудилась, кажется, в национальном банке).

Однажды мы впятером, всей семьей, вышли в город на ужин. Рядом с рестораном находился магазин, у входа в который виднелась стойка с журналами и комиксами, а внутри все пространство от пола до потолка занимали полки с книгами. До этого я не догадывался о существовании таких мест, и теперь меня потряс вид книжных полок.

Я был кусочком металла, а передо мной находился громадный магнит. Сопротивляться было бесполезно: я больше ни о чем не мог думать. Ужин, ресторан, семья – все это перестало иметь значение. Я должен был пойти в этот магазин и получить все желанные комиксы. Отец обещал отвести меня туда после еды, но ждать было невыносимо. Я настаивал на том, чтобы пойти немедленно, и он в конце концов сдался.