Яблочный пирог. Литературная реконструкция

Наоборот, чтобы был доходец со всех букв алфавита, нужно писать то, что от тебя хотят услышать, то, что будет нравиться, то есть несвободно, а значит, и не талантливо. Круг замкнулся. Проще ничего не писать вовсе. Об этом говорит Гёте: в сей век железный без денег и свободы нет.

БРАТ (с негодованием)

Как может поэт, служитель муз, думать, как ты, только о деньгах? Это несносно, в конце концов.

АЛЕКСАНДР(с грустью)

Вот теперь и ты понял мою мысль: поэзия и жажда выгоды несовместны. Раньше я стремился опубликовать написанное, чувствуя гордость и тщеславное удовольствие.

И вот теперь, когда я отдал для печати последние мои творения и первую главу, внутри меня что-то переменилось. Я чувствую, будто продал душу дьяволу. Деньги не такие большие, но искушение велико. Написать легко и непринужденно поэму песен в двадцать пять в подражание Байрону, прослыть русским Мельмотом и брать по пяти рублей ассигнациями за страницу. Одна эта мысль внушила мне отвращение к поэзии на день или на два, или на три. *

* «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать» – этот шаткий компромисс станет удобным жизненным кредо.

ЛЕВ

Вульф рассказал мне о своем приятеле, что пишет отменные стихи, Языкове. У него есть опус как раз на эту тему:

О деньги, деньги! Для чего

Вы не всегда в моём кармане?

Теперь Христово рождество,

И веселятся христиане;

А я один, я чужд всего,

Что мне надежды обещали:

Мои мечты – мечты печали,

Мои финансы – ничего!

Здесь БРАТ элегантно и театрально демонстрирует пустоту своих карманов.

Туда, туда, к Петрову граду

Я полетел бы: мне мила

Страна, где первую награду

Мне муза пылкая дала;

Но что не можно, то не можно!

Без денег, радости людей,

Здесь не дадут мне подорожной,

А на дороге лошадей.

И что там далее…

По мне – отличные стихи. После них хочется выпить доброго вина. Не грусти, брат. Поедем веселиться.

СЦЕНА 10. ТРИГОРСКОЕ

Александр снова у соседей, они гуляют вместе по парку, сверяют время по солнечным часам, прячутся под кроной огромной ели и приносят поэтические жертвоприношения дубу.

После его отъезда Прасковья Александровна заходит в комнату сына Алексея и закрывает за собой дверь.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА

Алексей, нам нужно поговорить серьезно. О чем вы там шушукались с Александром? Смотреть мне в глаза! (берет его за подбородок, как сенную девушку)

Ах, ты, глупый мальчишка. Не сметь лгать матери.