Яблочный пирог. Литературная реконструкция

Жаждет вызвать его, да только вряд Оделькоп потащится в нашу глушь, чтобы получить пулю в лоб[2 - На самом деле в адрес Оделькопа отпускались куда более жесткие ругательства, к примеру, «Оделькопу… его… в ж…», но упомянуть их в литературном тексте нет никакой возможности. См. письмо П. А. Вяземскому от 29 ноября 1824 г.].

МАТЬ (шутливо)

Немецкий язык и все, что с ним связано, никогда не давалось Александру.

ОТЕЦ

Что же в этом плохого, в немецком языке? Иноземный читатель должен быть в курсе литературных новинок.

БРАТ

Плохо то, что издатель Оделькоп – вовсе не иноземный издатель, а самый что ни на есть петербургский, он приложил к переводу на немецкий оригинальный русский текст и продает через книгопродавца Ширяева[3 - Университетская книжная лавка Ширяева А. С. работала в Москве с 1813 года (по некоторым сведениям, с 1810 года). Именно в ней начинал работать в возрасте 13-ти лет А. Ф. Смирдин, чья лавка на Невском Проспекте, а затем библиотека, впоследствии станет одним из важнейших культурных адресов Петербурга.

Бизнес в сфере книготорговли в начале XIX был весьма прибыльным.]. По законам нашим, из-за приложения немецкой версии не должен автору ни копейки.

Двуязычный «Пленник» продается даже лучше простого русского текста и почти раскуплен. Все, кто хотели получить «Пленника», имеют его на двух языках сразу.

Александр может забыть о втором издании, которое он как раз планировал поручить Плетневу или Гнедичу[4 - Читателю придется привыкнуть к тому, что в тексте будет много отсылок и упоминаний лиц, которых он не знает.

Не знает ПОКА. Он должен привыкнуть к ним и жить вместе с ними, как с родными.]. А также о денежном своем вознаграждении, на которое возлагал такие надежды.

АЛЕКСАНДР(из глубины дома)

Сукин сын! Подлец! Каналья!

ОТЕЦ (нахмурившись)

А сколько мы могли выручить за «Пленника»?

БРАТ

От полутора до трех тысяч, как говорил Александр.

ОТЕЦ

Да, неприятно. Они бы очень и очень пригодились.

Снова раздаются выстрелы.

Кажется, весной Александр получил около трех тысяч за «Фонтан», но они до родительского дома так и не доехали. Скромному, добропорядочному молодому человеку, тем более холостяку, трех тысяч хватило бы на два или даже три года спокойной безбедной жизни. А наш сын спустил все в три месяца, да ещё должен всем остался. Все этот старый хрыч, окаянный Никита[5 - Тема денег и заработка красной линией проходит через всю переписку Пушкина 1824–1826 гг.