Противоположности. Сквозь время

Вместе с холодом в последнее время ее не покидало чувство, что за ними кто-то наблюдает, оценивает каждое их действие, каждое движение, даже эту пуховую шаль, оценивает их самих, словно препарируя, проникая в самую душу. Кто-то могущественный и равнодушно-холодный, безразличный к возне живых людей. Но, несмотря на его равнодушие, ему совсем не нравится, что люди пытаются раскопать останки чего-то древнего и малопостижимого для современного человека, пытаются проникнуть в тайны прошлого, которые, возможно, должны остаться там, в земле и ни в коем случае не извлечены на свет божий.

– Да ты только послушай. Катя-Катерина, эх, душа

До чего ж ты Катя хороша

Ягода-малина, Катя-Катерина… Классно же.

– О, Господи, лучше заткнись, – простонала Катя и снова присела на корточки, взяв в руки кисть, которой она так старательно очищала найденную табличку.

– Я-то заткнусь, но тебе же самой будет скучно, – и Иван отошел от нее к своему сектору, чтобы продолжить очищать фрагмент стены, на котором углядел нечто интересное.

Он очищал этот участок уже три дня и вот, наконец, сегодня на ней начали проявляться символы, наполовину стертые, но некоторые вполне читаемые. – А я знал, что здесь что-то написано, – пробормотал он. – Возьми, Ваня, с полки пирожок за старание. Катюха, тебе софит очень нужен?

– Пока нет, можешь разворачивать, – задумчиво произнесла Катя, разглядывая проступившие на табличке знаки. – Ничего не могу разобрать, что это за язык? – Иван развернул штатный софит, направив световой пучок на свой объект, и в Катином секторе сразу же стало темнее.

А еще начали появляться какие-то тени, от которых по и так заледеневшей спине пробегал холодок. Чтобы хоть немного отвлечься от сковывающего по рукам и ногам липкого страха, который внезапно окатил ее с головой, Катя решила поговорить, так как звуки их голосов заставляли отступать животный, первобытный и, вроде бы ничем необоснованный ужас туда, к стенам, откуда и появлялись те жуткие тени, заставляющие ее съеживаться, словно она хотела стать в два раза меньше, чтобы они ее не заметили и пролетели мимо.

– Вань, а тебе не обидно, что нас взяли на эти раскопки не потому что мы реально умнее половины нашей группы, а только потому, что мы единственные из аспирантов владеем довольно уникальными древними языками и были готовы работать почти что за еду?

– Да плевать, – пропыхтел в ответ Ванька. – Зато вместе со знаниями уникальных языков, мы нароем кучу уникальной информации для диссера.