Противоположности. Рисорджименто

Я довольно глупо моргала, глядя на него, и только когда нагрудная броня упала на землю, а за ней следом полетели элементы брони с рук, кольчужная юбка и шлем с подшлемником, догадалась спросить.

– А что ты делаешь?

– А ты не видишь? – он ухмыльнулся. – Говорю же, обесчестить тебя сейчас будет сложно, но спать в доспехах я не намерен. Потом встать не смогу, и это уже пройденный этап. А при возможном нападении, здесь достаточно охраны, чтобы дать мне время облачиться в броню, удерживая в это время противника.

 – Я смотрела на него и ничего не говорила, понимая, что больше всего на свете боюсь, что он захочет сейчас уйти. Его тело сильно отличалось от тела Риарио. Он не был тощим, как мой муж, более гибкий и рельефный, что ли, а может быть, просто более молодой, всё-таки Риарио был гораздо старше меня, а Катерина и Иван Молодой ровесники. – Хотя твоя палатка – это нечто убогое, – он покачал головой. – Завтра тебе выдадут мой шатёр, – и он, совершенно по-свински, завалился рядом со мной.

– Чего хотел от тебя д’Эста, кроме шкурного интереса, конечно? – я легла, используя грудь Ваньки в качестве подуши, отчего сразу стало гораздо легче, и остатки сна полностью выветрились из головы. Подушка была твёрдой, но, когда я слышала ровные удары его сердца под щекой, появлялось ощущение, что всё будет хорошо. Повернувшись, я принюхалась. Может быть, я действительно ненормальная, но он даже пах так же, как мой Ванька, хотя день в седле должен был оставить свои следы, и они были, но не столь сильные, чтобы забыть родной запах.

Как же мне его не хватало. Ванечка, где ты был всё это время?

– Ничего особенного. Поинтересовался моими планами, убедился, что Феррару я захватывать не собираюсь, во всяком случае, в ближайшее время, и моей целью не является убийство папы римского. Правда, мне кажется, он не поверил и был слегка разочарован, но единственный проявил ум и смекалку, предложив военную помощь, в случае гипотетического военного конфликта, если таковой будет иметься.

Совершенно флегматичный человек и как я понял, сторонников особо у него нет.

– Неаполь. Он дружит только с Неаполем. Ещё дружил с Риарио, а вот Рим ненавидит люто, потому что, вписавшись в поход Сикста, он мало того что ничего не получил, так ещё и своё пришлось Венеции отдать, когда Сикст резко сдался. Джироламо не понимал, зачем Сикст приказал отвести войска от Венеции, которая уже почти пала, но не подчиниться не мог.