Соединённые пуповиной

 Не обесцененное сокровище жителей Лейпцига

Сотни родственников и друзей уже исчезли за решёткой ЧК[2 - ЧК – тайная полиция службы государственной безопасности, позднее переименована в ГПУ, НКВД, КГБ.], многие тысячи семей насильно перемещены со своей земли и домов в болота Карелии[3 - Карелия – автономная республика на северо-западе России, граничащая с Финляндией.], Сибирскую тайгу, степи Казахстана. Риск попасть между жерновами того жестокого времени становился всё реальней, неуклонно приближаясь изо дня в день.

Страх за свою жизнь, а также за существование членов семьи, сильно беспокоил нашего отца – учителя в средней школе Геймталя[4 - Геймталь – Heimtal, по-русски до 1961 г. селение называлось Старая Буда, с 1961 г. – Ясеневка (прим. пер.).], не давал покоя и принуждал немедленно принять упреждающие меры. Круг попавших в немилость людей становился всё теснее, не оставалось времени, не было выбора, и он решился оставить родину – дорогую Волынь.

В 1935 г. отец переехал в Крым[5 - Крым – полуостров на Чёрном море.

], в Цюрихталь. Эта немецкая колония, основанная в 1804 г., была ему известна из многочисленных восторженных рассказов любимого директора семинарии в Геймтале – Бернхарда Грюндстрема, который восемь лет был там пастором.

Отца назначили учителем в средней школе. В его распоряжении был дом, стоявший напротив дома бывшего священника. “Там когда-то жил очень хороший человек, которому я буду благодарен всю свою жизнь”, – говорил он задумчиво своим детям, указывая на здание церкви напротив, в 50 метрах от них.

Однажды мы, дети, играя с хламом на чердаке, обнаружили жестяную коробку. Когда мы передали её нашему отцу, и он открыл её, оказалось, что это было спрятанное и, вероятно, забытое сокровище. В шкатулке были сотни различных хорошо сохранившихся купюр из прошлого, в том числе немецкие марки 1922–1923 гг. выпуска. Таким образом, наша семья одним махом стала владельцем нескольких миллиардов! Но мы не смогли бы купить на эти деньги даже буханку хлеба, так как в то время в обращении были только советские денежные знаки.

Наш отец был очень обеспокоен и напуган. Он объяснил своим десяти– и двенадцатилетним сыновьям, что если кто-то узнает в посёлке об этой находке, то его обвинят в связи с нацистскими фашистами, врагами Советского Союза, он будет арестован и, возможно, уничтожен. Мы, дети, обещали ему молчать, потому что с самого раннего возраста знали о важной роли ГПУ, и сдержали данное слово.