Китобоец «Эссекс». В сердце моря (сборник)

Потом мы стали прорубать отверстие в обшивке, прямо над двумя большими бочонками с хлебом, которые, к большому счастью, были меж палуб, под шкафутом, и в верхней части, когда корабль опрокинулся, так что мы весьма надеялись, что хлеб не промок. Все оказалось в соответствии с нашими желаниями, и из этих бочонков мы добыли шестьсот фунтов галет. Потом были вскрыты прочие части палубы, и мы без труда взяли столько пресной воды, сколько осмелились набрать в боты, так, что каждую снабдили примерно шестьюдесятью пятью галлонами.

Кроме того, из одного ящика мы достали мушкет, небольшую банку пороху, пару шпилек, два рашпиля, около двух футов шлюпочных гвоздей и несколько черепах. После полудня ветер превратился в крепкий бриз. Взяв все, что нам попалось и могло быть вынесено, мы начали делать приготовления к ночной безопасности нашей. Лодочный линь был прикреплен к кораблю, а к другому его концу был причален один из ботов, примерно в пятидесяти фатомах[11 - Морская сажень (англ. fathom, фатом, фадом, фэсом) – единица длины в английской системе мер и производных от нее, равная 6 футам. В настоящий момент в мире наиболее распространена международная морская сажень, значение которой, принятое в 1958 году, равняется ровно двум ярдам или шести футам, то есть 1,8288 м. Вплоть до стандартизации был широко распространен английский фатом, равный в точности 1?1000 морской мили (6,080 футов), то есть 1,853 184 метра.] под ветром; потом к первому боту присоединили второй, примерно в восьми фатомах за кормой, и третий бот, на таком же расстоянии за кормой от второго. Ночь пришла, как только мы закончили наши действия, и что это была за ночь! Столь полна лихорадочным и смятенным беспокойством, что мы совсем не ведали отдыха. Крушение все стояло перед глазами моими. Никаким усилием не мог я изгнать из мыслей ужасы предыдущего дня: они преследовали меня всю ночь – длинную, как сама жизнь. Товарищи мои – некоторые из них были как женщины в период недомогания, они не представляли степени плачевности положения своего. Один или двое беззаботно спали, пока другие теряли ночь в бесполезных роптаниях. У меня имелся теперь полный досуг расследовать с некоторой степенью хладнокровия ужасные обстоятельства бедствия нашего. Явления вчерашнего дня сменяли друг друга в голове моей с такой быстротой, что лишь после многих часов суровых раздумий способен я был избавиться от мыслей о бедствии, как от дурного сна.