Великий Наблюдатель. Часть 1

Я заехал за Вильгельмом и через полчаса мы уже въезжали в ворота замка. Король сидит на золотом троне в главном зале для приёмов, он задумчив. «Позвал по делу. Выйдем на воздух» и вышел первым через боковую дверь, мы за ним. Король говорит коротко и чётко: «Они никак не успокоятся. Снова посылали танки, авиацию и стреляли термоядерными ракетами. Я снова легко отбился одним только крестьянским ополчением с пчёлами и деревянными граблями. Теперь они хотят договорится. Поедете со мной на переговоры. Там будет человек в кепке.

Я боюсь.»

Мы едем в серебряно-голубой королевской карете с огромной скоростью – восемь лошадей в упряжке. «И сколько времени им дали, что они так несутся. Не меньше трёхсот километров в час, я думаю…» – спрашивая короля, я старался отвлечься от дурных предчувствий от предстоящего визита. «Ведра по полтора, может два» – король отвечал рассеянно. Лошади были напоены жидким временем, которое ускоряет ход их внутреннего времени в сотни раз. Они сами относительно своего внутреннего времени скачут как обычно, но для нас во внешнем времени их внутреннее время ускорилось в сто раз.

Несёмся по автобану, обгоняя все автомашины за полсекунды.

Мы оделись максимально роскошно: золото, изумруды, бриллианты, рубины. Но это вряд ли поможет. Мне тоже страшно – с человеком в кепке избегает прямого столкновения даже сам чёрный император.

Человек в кепке за последние три миллиона лет совсем не изменился, да не изменился бы и за три миллиарда – для поддержания тонуса он выпивает звёзды.

Хотя, если приглядеться, лысина, обрамлённая рыжеватыми редкими волосами, стала чуть больше, и в бородке клинышком стало на пару седых волос больше. На нём давно не новый простой серый костюм-тройка из толстой шерсти, черный галстук в мелкую точку, поношенные, но чистые ботинки со шнурками. Картину портят красные толстые вязаные шерстяные носки – «В последние пятьсот лет что-то ноги стали мёлзнуть, вот тёплые носки ношу, конечно не очень элегантно, но уж плостите сталика, ох…, все там будем…» – он начинает картавить, когда не уверен в своей правоте, извиняющимся тоном пытается объясниться перед нами, а сам на прошлой неделе две звезды из дальнего созвездия выпил, все знают.

Мы в его старом рабочем кабинете. Четыре огромных письменных стола, шесть стульев, все табуреты, комоды, подоконники и все горизонтальные поверхности завалены его рукописными статьями в районную революционную газету «Искра».