Идеология и филология. Т. 3. Дело Константина Азадовского. Документальное исследование

И в том же номере «Русской мысли», вышедшем 29 января 1981 года, было напечатано стихотворение без названия, посвященное «К.М.А.». К сожалению, К.М.А. не мог видеть этого номера, поскольку томился в Крестах, хотя стихотворение он знал – Миша Балцвиник написал его 27 февраля 1980 года, незадолго до смерти.

    К.М.А.

Поблеклый снег и сажевая грязь

Уже настолько в душу нашу въелись,

Что озабочен – как бы не упасть —

Не замечаешь мартовскую прелесть

И, нахлобучив шапку и кашне,

Которое теперь прозвали шарфом,

Идешь по Петроградской стороне,

Грузовикам внимая, словно арфам.

А граждане врываются в хозмаг,

И деловито трусит даже моська,

И ты уже не бродишь просто так —

Стоишь в очередях, скупаешь брак,

Таща портфель взамен былой авоськи.

А в нем – стихи о том, что даже тень

О дикие колосья поистерлась…

Но день высок, как всякий Божий день,

И высь зеленоватая простерлась

Над воздухом, в котором океан,

А, впрочем, извиняюсь, нынче это —

Названье магазина, что нам дан

Для обличенья нашего скелета,

Чтоб с поздней аффектацией поэта,

Прозрев, завыть: «Карету мне, карету!»

И все-таки есть в воздухе микроб,

А может, звать его гидроионом,

Который сохранит вас удивленным,

Чтоб выстоять и не подохнуть чтоб

Среди туземцев, матерных стоустно,

На улице, уродливой, как гроб,

С пивным ларьком и квашеной капустой.

А в городе господствует вода,

И млеют легкие в предчувствьи ледохода,

Уныло верховодит суета,

В контрасте с ней задумчива природа.

Жизнь продолжается, не ведая невроза,

Пушистым облачком взрывается мимоза,

И ясно, как бессмысленны слова,

Когда вот-вот появится трава,

Что истиннее фраз полуживых,

Где куча прегрешений против вкуса,

Где нет императива Иисуса

И даже боли, диктовавшей их,

И где хозяйствуют, приличия отбросив,

Отчаянье, безвыходность, Иосиф.

Вдова Балцвиника, согласно предсмертной записке ее покойного мужа, передала всю коллекцию фотографий – две с половиной тысячи отпечатков и негативы – Константину Азадовскому.

Когда после его ареста по городу поползли разного рода фантастические слухи, то распространилась, в частности, и такая версия: иностранцы якобы предлагали ему деньги за это замечательное иконографическое собрание и, если бы не вмешались ленинградские органы, оно могло бы отправиться на Запад.