Мы, кажется, встречались где-то?

Когда отпустил диск в урчании на последней цифре, то уже хотел, чтоб номер был занят или никто не ответил, однако Светлана была дома:

– М-мда-а.

– Все мурлыкаешь? Привет! Мне представляться или узнала?

– Боюсь, ошибившись, обидеть.

– А обидеть, не узнав, не боишься? Впрочем, я же «ненормальный», так что ошибайся, я без обид.

– А, Гений-Евгений, и правда, не узнала. Номер запомнил? Чем занимаешься? – традиционный вопрос, когда говорить не о чем.

– Да вот ударился в науку.

 – Паясничал больше сам перед собой Женька. – Пытаюсь узнать экспериментально, сколько капель дождя упадет на мою голову, пока пройду весь Невский.

Она ухмыльнулась, и он легко себе это представил.

– Ну и?..

– Не успел. Немножко не дошел, дождь кончился, вот стою, жду, когда он пойдет снова.

– Все чудачишь, – подобрала более мягкое определение Светлана, и в трубку ворвалась музыка. – Подожди минутку, – она закрыла трубку рукой, скорей всего была не одна.

– Хочешь, приезжай, – музыка уже играла тише, а предложение прозвучало в такой тональности, что не хватало продолжения фразы: «А хочешь, не приезжай».

– Эксперимент сорвется, вдруг еще пойдет дождь. Иначе потом придется начинать все сначала. Приезжай ты ко мне, поможешь в изучении питерских дождей.

– Ну, для меня это пройденный этап, да и я еще в своем уме. – Послышался сигнал ограничителя, через тридцать секунд разговор прервется.

 – Ты неисправим, – и, прихмыкнув, она добавила, – а то я бы тебя с Аликом познакомила.

– Извини, боюсь, мой рейсовый автобус будет немного нелепо смотреться рядом с его темно-синими «жигулями»… – техника сработала точно, договорить он не успел.

Повесив трубку, подумал о том, что хотя ему и непонятна Светлана-Лана, но, возможно, так жить честнее, чем говорить о любви, а потом извиняться, что «так уж получилось…». К тому же, вполне возможно, что Алик ей – старший брат, и не стоит придумывать лишнего, но в любом случае ему теперь окончательно понятно, что этот номер можно забыть, это совсем не его.

Время подступило к полночи, и ряды прохожих быстро скудели, кто-то еще опаздывал и торопился, а кто-то брел уже не спеша. У входа в метро прощались влюбленные, в окнах гасли огни, и только витрины продолжали размазывать по мокрому асфальту безжизненное сияние.