Аптекарь Освенцима. Неизвестная история Виктора Капезиуса

Верхний этаж занимал чердак, там хранились медикаменты и приборы, которые по прибытии забирали у заключенных[104 - Staatsanwaltschaftliche Vernehmung, 6.].

– В мои обязанности входил заказ медикаментов, как для эсэсовцев, так и для заключенных, – вспоминал Капезиус. – Их привозили из центральной медицинской станции в Берлине, то есть из центральной станции войск СС. Я делал заказы для главного лагеря, Освенцима, и близлежащих Биркенау и Моновица[105 - Ян Сикорский, показания под присягой на освенцимском суде, Районный суд Франкфурта-на-Майне, 19 июня 1964 года.

].

Привезенные медикаменты Капезиус хранил в подвале. Там же был огромный склад пестицидов ДДТ, посланных Красным крестом для дезинсекции. В подвале были отдельные душевые и шкафчики, а также парикмахерская для эсэсовских врачей.

– В аптеке на меня работала где-то дюжина заключенных, – вспоминал Капезиус. – Не считая бухгалтеров, все эти люди были аптекарями.

У Сикорского, главного помощника Капезиуса, в подчинении находилось несколько заключенных-аптекарей.

– Я был кем-то вроде Oberh?ftling, надзирателя над другими заключенными, – вспоминал Сикорский. – Для капо (начальника-заключенного) мне не хватало «подчиненных». Но иногда меня так и называли – капо.

В офисе работали заключенные со всей Европы, немецкий писатель Бернд Нойман назвал это «разноцветной труппой, которую судьба собрала на смертельной сцене Освенцима»[106 - Naumann, Auschwitz, 191.

].

– Со мной работал немецкий еврей из Силезии, его звали Штраух, – вспоминал Сикорский. – Когда-то они с аптекарем Кромером вместе учились. Еще был старенький бухгалтер Берлинер. Две женщины из Венгрии, Пирошка и Ева, не знаю их фамилий. Еще симпатичный, хорошо сложенный молодой аптекарь из Трансильвании, Грош, тоже еврей. Грек по имени Аарон. И еще один венгр, крупный и толстый, Альтманн.

Кажется, до войны он был торговцем вином. Было два аптекаря из Польши, Прокоп и Йозеф Горшковский из Кракова, и еще два – Шевчик и Свидерский. У нас был помощник, низенький мужчина, Суликовский. Он раньше работал с моим братом, так что мы уже были знакомы. Люди говорили на польском, русском, венгерском, немецком и идиш, и еще был наш собственный лагерный язык, lagerszpracha Освенцима.