Близнецы. Дети за родителей

Рядом портрет мамы, Эльзы Сергеевны Мардановой, преподавателя музыкальной школы и вообще доброго, отзывчивого человека. Родители на портретах совсем ещё юные. Мы с Лизой, кстати, очень похожи на них. Я вылитый отец, а она – одно лицо с матерью. Даже причёски те же. Длинные вьющиеся волосы у Лизы с мамой и короткая спортивная стрижка у меня с отцом. Все русоволосые, с пронзительными голубыми глазами. Поставь меня или сестру рядом с этими портретами, все подумают, что их писали с нас. Нипочём не отличишь.

Коридор закончился прихожей.

Здесь выход во двор и лестница на второй этаж, к нашим комнатам. И где, интересно, пропадает моя дражайшая сестра?

– Лиза! – кричу, задрав голову, в надежде, что она, как обычно, сидит в комнате за своим навороченным ноутбуком. Подниматься неохота. Вдруг её там нет. – Лиза!

Тишина. Могла бы оторваться от компа и уделить брату пару часов. Дед куда-то укатил с утра на своей старенькой «Тойоте». Наверное, в город за покупками. До вечера вряд ли объявится.

И не сказал ничего. Так бы я с него не слез, а теперь изнывай тут от безделья.

Выглядываю на улицу и ору, что есть мочи:

– Ли-иза-а-а!

В дальнем конце двора хлопает деревянная дверь. Это в сарае, который стоит впритирку к скале. Обхожу дом. Точно, сестра там, рукой машет:

– Ник, иди сюда! Тут что-то прикольное!

Иду и ухмыляюсь. Да у деда всё прикольно, куда ни кинь. Правда, в сарае в основном всякое старьё валяется. Что уж там найти можно?

А вот Лиза нашла. Она догадалась раскидать кучу хлама и сдвинуть в сторону большой деревянный щит.

Как видно, и ей заняться было нечем.

За щитом оказалась ниша с металлической дверью, в которой, о чудо, был встроен сенсорный пульт со светящимся экраном. Только цифры на нём оказались арнийские. Уж родному-то языку родители нас обучили. Мы с Лизой часто этим пользовались, разговаривая между собой по-арнийски. Никто нас не понимал, язык ведь практически мёртвый. А нам только того и надо. Даже переписывались на нём.

От руки, конечно. На современной клавиатуре такой раскладки днём с огнём не сыщешь. Тем более странно было столкнуться с электронной версией арнийского цифрового ряда. Кто мог его здесь изобразить кроме деда Трофима? Разве что родители. Только вот на кой им это?

Без особой надежды я потолкал дверь. Никаких ручек на ней не было, поэтому разумно предположил, что она открывается вовнутрь. Гладкий металл не прогнулся и сидел в нише мёртво, как влитой.