ФРИРАЙД, или Философия удовольствий

Настя вошла в комнату. Сергей потирал лицо и ерошил волосы. Вид у него был растерянно-обозленный.

– Что случилось, Сережа? С кем ты говорил? – спросила Настя, хотя ей и так все было понятно. – C женой?

– Да, Оксана звонила. Какая-то ее подружка видела нас с тобой в машине. Засекла, как целовались. Тут же заложила, сука! Оксанка собирается ехать меня искать. Она в последнее время страшно ревнивой стала. Похоже, что-то подозревает.

– Вот, черт! Надо же, как неудачно!

– Извини, малыш, надо срываться. Нужно срочно ехать! На хрен эти заморочки.

Надо ее успокоить. – Сергей стал одеваться. – Жалко, что так получилось. Обидно, конечно…

Настя растерянно сидела в кресле с полотенцем в руках и смотрела, как он одевается. Она даже не успела вытереться, и вид у нее был жалкий. Так, наверное, выглядит маленький ребенок, у которого внезапно отнимают любимую игрушку – так неожиданно, так несправедливо, что он даже не успевает понять, что произошло. Ему еще кажется, что это просто шутка или розыгрыш, поэтому его лицо выражает скорее недоумение, чем обиду, но постепенно реальность происходящего начинает доходить до него.

Легкий озноб пробежал по ее мокрому обнаженному телу, и Настя накинула халат. Опираясь о стену, она стояла в коридоре и молча наблюдала, как Сергей зашнуровывает ботинки. Она почти не слушала его бормотаний, а только растерянно смотрела, как шевелятся его губы. Губы, которые только несколько минут назад так нежно ее целовали, а теперь несут какую-то ерунду, оправдываясь за то, что делали это.

– Давай мы устроим свидание завтра! Я приеду к тебе в шесть. Нет, лучше в пять или даже в четыре – давай уйдем с работы пораньше. У нас будет куча времени, и я пробуду у тебя допоздна. Скажу, что встречаюсь с зарубежными партнерами, что у нас закрытые переговоры. Или скажу, что буду в Смольном! Что серьезное совещание. В общем, придумаю что-нибудь, это мои дела. – Видно было, что Сергею самому все это очень неприятно, что он чувствует себя неловко перед Настей, что растерялся и злится по этому поводу.

Такой обычно уверенный и сильный, он явно смутился и суетится, как нашкодивший котенок. И все это смотрится глупо, нелепо, жалко.

Открывая дверь, он опять повернулся к Насте и, притянув к себе, виновато посмотрел в глаза. Слезы обиды наполнили их.

– Извини, малыш, что так по-дурацки все сегодня вышло. Но мне действительно надо бежать. Через две недели мы полетим в Зольден и будем вместе кучу времени. Семь ночей проведем вместе.