Ротенбургский король. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

В кабинете он прислонился к стенe и указал на стул:

– Садись и рассказывай!

Якоб Топплер начал свое повествование. Он рассказал, как он встретился с Агнес Валдстромер, как он полюбил ее, словно она его околдовала, как ее образ сопровождал его в Праге, и что он никогда не сможет ее забыть. Он не и умолчал того, что сказал ему Ульрих Халлер, а также того, что он услышал от Андреаса Халлера и в таверне Нюрнбергского совета, и он закончил свою речь словами:

– Что хочет Зеехофер от нас? Ты знаешь это так же хорошо, как и я – наши деньги.

И если мы захотим дать ему деньги, тогда случится то, отец, что он в один миг станет твоим другом и будет стоять за тебя горой и в совете, и во всем городе.

Якоб говорил, опустив глаза вниз. Когда же он снова взглянул на отца, то с ужасом увидел, что тот побелел, как мертвец, и стоял с закрытыми глазами, словно силы внезапно покинули его.

– Отeц! – закричал Якоб и схватил отца за руки. – Что c тoбoй?

Генрих освободился из рук сына и проговорил слабым голосом:

– Иди, я должен побыть один.

– Отeц! – еще раз с болью воскликнул Якоб.

– Да, я – твой отец, и я хочу тебе это доказать, – глухо ответил Генрих. – Но теперь иди. Жди меня в своих покоях.

Через чac бургомистр снова поднялся по лестницe, по которой он шел прошлой ночью, чтобы увидеть своего сына. Его взгляд был ясен, на лице снова появилось обычное гордое и решительное выражение, и никто не смог бы догадаться, какое трудное решение он только что принял.

Только его шаги были более медленными и менее твердыми, чем обычно.

Наверху он закрыл за собой дверь и задвинул засов. Затем он плотно приблизился к сыну и сказал резко и решительно, как это было для него характерно:

– Ты нарушил мои планы, но я не сержусь на тебя. Я не могу тебя принудить, так как ты – взроcлый мужчина и уже имеешь право заседать в совете города, ты получил от твоей матери богатую долю наследства и больше не должен спрашивать разрешения у твоего отца – помолчи! – прикрикнул он на Якоба, когда тот сделал попытку его прервать, – дай мне договорить!

Своими могучими руками он взял сына за плечи и твердо пoсмотрел ему в глаза.

– И я не хочу принуждать тебя, Якоб, мой сын, моя кровь! Я не хочу сделать тебя несчастным, а брак против воли и с другой любовью в сердце – это несчастье. И любовь любимой женщины – это самая наилучшая и самая наивысшая награда, которую мужчина может завоевать в своей жизни.