Наши дети. Исповедь о самых близких и беззащитных

Глава 5

Американское детство

Конечно, очень легко рассуждать на тему сиротства и усыновления, если ты не вникаешь в эту систему, а просто живешь своей благополучной жизнью. Даже если раз в год делаешь спонсорский взнос на благотворительность, поддерживаешь детские дома, отсылая туда книжки, деньги, продукты, игрушки, – но считаешь, что этого достаточно, и не интересуешься подробностями. Ах, какое у нас государство плохое! Смотрите, что делает! Не дает детей усыновлять богатым иностранцам – немцам, американцам, французам.

Ну да, в принципе, можно и так рассуждать. Но мне кажется, сейчас таких людей становится все меньше. Это рассуждения на уровне одноклеточных. Примитивизм.

Дефицит правовых знаний всегда существовал, это хлеб адвоката. Есть и прямой умысел в том, что информация, находящаяся в открытом доступе, неполна. Ведь если рассказать все до конца, что же будут делать лоббисты? Грантоедам и лоббистам делать будет нечего.

В истории с иностранным усыновлением я столкнулся с огромным количеством всевозможных грантоедов и лоббистов, которые в какой-то момент стали моими оппонентами. Я-то за это денег не получаю – точнее, я, конечно, получаю зарплату. Но не иностранные гранты. А какой-нибудь грант Совета Европы на эту тему – огромные деньги. Так что парадокс в том, что чем хуже ситуация, чем она тяжелее, чем страшнее она преподносится, тем для некоторых людей лучше – больше шансов выбить для себя иностранные гранты.

Тема детского несчастья все последние годы у нас очень сильно нагнеталась. Принято было говорить, что в России два миллиона беспризорных, брошенных детей. До того как начать работать в должности уполномоченного, я сам постоянно это слышал и думал, что все так и есть. Потом стал задумываться: откуда эти данные, каков их источник? А источник – съезд Верховного Совета в 1989 году, где Ролан Быков, возглавлявший тогда Международный фонд развития кино и телевидения для детей и юношества, выступил и сказал: в России два миллиона брошенных детей, вот итог перестройки.

Так и пошло – два миллиона да два миллиона. Цифра впечатляющая, а проверить ее не так-то просто. Действительно, какие шансы у Совета Европы посмотреть, как живут русские дети в детских домах, что там делается? Не очень большие, в общем-то. И было на самом деле плохо.