Непревзойденная высота Николая Морозова

Ничуть не бывало!

Семья Петра Морозова жила скромно, какой-то сверхвысокой зарплатой ее глава не мог похвастать, продовольственные, так называемые «кремлевские» пайки существовали для «высоких партийцев» только в Москве и Ленинграде, как и большинство остальных льгот.

Сестра Николая Морозова Тамара Петровна свидетельствует, что в подмосковных городах Красноармейске и Загорске ее отец не имел никаких материальных льгот. Единственной привилегией было прикрепление (и то только в последние пенсионные годы) к специальной поликлинике старых большевиков, расположенной сначала вблизи станции метро «Маяковская», а затем около Института имени Склифосовского.

Да после кончины в 1959 году его похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище.

– В музее Красноармейска есть стенд, посвященный Петру Морозову, и, когда мы в 80-е годы посещали музей, встретили людей, которые помнили нашего отца, – продолжает свой рассказ Тамара Петровна. – Характером отец был крут и в этом смысле сильно повлиял на Колю.

Был он и заядлым охотником, отличным стрелком, легко попадал в подброшенный на приличном расстоянии флакон из-под одеколона. У нас в подмосковном Томилино, сколько помню отца, всегда была псарня с десятком охотничьих собак различных пород. Но сколько ни пытался Петр Васильевич привлечь к охоте детей, ничего у него не получалось. Иногда приходилось ходить с ним на охоту даже мне, но без всякого удовольствия. А Коля мечтал стать моряком, поступил даже в какой-то техникум, связанный с флотом, не помню уж, речным или морским.

Морозов действительно в 1934 году поступил в Московский речной техникум Речного флота СССР, который спустя четыре года, будучи уже игроком «Торпедо», окончил, получив специальность судомеханика, о чем свидетельствует оказавшийся в распоряжении автора книги аттестат № 94.

– Увлекался он и очень модными в наши юношеские годы голубями, – продолжает Тамара Петровна. – Запал мне в память характерный случай. Однажды Николай, не помню уже в чем, сильно провинился, и отец, хотя и посвоему любил сына, в ярости зарядил свое охотничье ружье, вышел во двор, начал палить и расстрелял всю его голубятню.

Отцовский характер передался и сыну. Рос Коля амбициозным, и, если брался за какое-то дело, неизменно хотел быть в нем первым. Среди дворовой ребятни он был вожаком, возражений не терпел и не изменял себе, даже став известным футбольным тренером. Конечно, это ему вредило, но где-то и помогало по жизни.