Из прошлого – в будущее

Во времена «лихих девяностых», когда всё героическое, связанное с жизнью в Советском Союзе, искажалось и перевиралось по полной программе, бытовала версия, что наша кавалерия бросалась с саблями в лобовые атаки на танки противника. Задача же в данной ситуации стояла совершенно иная – отсечь или уничтожить сопровождающих вражеские танки пехотинцев. Если танки без пехоты все же докатятся до наших позиций, то там их сдерживали и жгли «сорокопятками», противотанковыми ружьями, гранатами, зажигательной смесью.

Если же вражья пехота прорывалась вместе с танками на позиции, ситуация становилась порой угрожающей. Поэтому, поверьте, ни один дурак на танк с шашкой не бросался, а кавалерия сопровождала наши танки, когда те шли на стык с немецкими. Порой кавалеристы наносили ответный удар по немцам сами по себе, если танков не было, но старались всегда это делать с боковым уклоном – так легче врубаться в движущиеся позиции вражеской пехоты, внося туда дезорганизацию. Наработки же генерала Доватора были с успехом учтены у нас на Кубани во время знаменитой Кущевской атаки летом 1942 г.

На летних каникулах, будучи школьником, я часто проводил время у Василия Евдокимовича в станице Запорожской, Темрюкского района вместе с его внуками. Хорошо помню его кавалерийское обмундирование с боевыми наградами, весящими на ковре возле кровати. Рядом на стене – фотографии военных лет. Так сложилось, что школу-десятилетку я заканчивал тоже в его станице, ибо в нашем посёлке Ильич средняя школа появилась позже.

Василий Евдокимович часто посещал школу, приезжая туда на велосипеде, расспрашивал меня и учителей о моих успехах в учёбе, интересовался планами на будущее, порой вспоминал своего брата (моего деда) Павла. В разговоре с бывшим кавалеристом мне хорошо запомнились его «будёновские» усы и взгляд, который у него был глубоко задумчивый, с хитринкой, словно дед что-то хотел сказать мне, но его удерживала некая невидимая внутренняя сила. При этом он зачастую покручивал ус, а в его искрящихся глазах несколько раз вроде как промелькнуло что-то, наподобие слезинки.

Моя память до сих пор ярко держит его образ.

Этот человек оставался всегда загадкой и для родственников, ибо он явно что-то не договаривал, и как тогда всем казалось, о чём-то умалчивал. Ежегодно он ездил на Украину к каким-то, по его словам, родственникам, но никто не знал, к кому конкретно. Хотя, конечно, на Украине были корни его (нашего) рода.