Знаменитые Стрельцы

Как уже отмечалось, это была единственная главная роль Мордюковой в кино в тот период (1966–1969), да и та до зрителей тогда так и не дошла, вынужденная лечь на полку из-за вмешательства большой политики. Что имеется в виду?

В основу «Комиссара» был положен рассказ В. Гроссмана «В городе Бердичеве». Как уже говорилось, по его сюжету беременная комиссарша Красной армии оставалась в одной бедной семье, рожала там ребенка и, оставив его хозяевам, уезжала опять воевать. Никаких политических «фиг» в этом сюжете не было.

Кроме одной: комиссарша жила и рожала ребенка в еврейской семье. И когда в 1965 году фильм запускался в производство (на киностудии имени Горького), это ни у кого из начальства не вызвало никаких возражений. Ведь политика властей по отношению к евреям в ту пору была вполне благожелательной. Поэтому кинематографистам и разрешили вернуть «еврейскую» тему на широкий советский экран после стольких лет забвения (отсчет этому забвению стоит вести с середины 30-х годов).

«Комиссар» снимался практически еврейским составом с небольшим славянским вкраплением (вроде Нонны Мордюковой и Василия Шукшина).

Еврейскую сторону представляли: Александр Аскольдов (главный режиссер), В. Левин (режиссер), Валерий Гинзбург (оператор), Альфред Шнитке (композитор), В. Шарый, Л. Беневольская (звукооператоры), Я. Ривош (костюмер), Е. Кваша (ассистент по монтажу), Ролан Быков (Ефим Магазанник), Раиса Недашковская (жена Магазанника Мария), Люба Кац, Павлик Левин, Дима Клейман, Игорь Фашман (дети Магазанников) и др.

Съемки фильма проходили без каких-либо особенных осложнений, и всем его участникам даже в голову не могла прийти мысль, что лента в готовом виде вызовет грандиозный скандал (ленту хотели приурочить к 50-летию Октябрьской революции). Между тем на возникновение его самым непосредственным образом повлияли события международного значения, а именно арабо-израильская война. Однако прежде чем рассказать о ней, стоит хотя бы вкратце описать ситуацию, которая в последние годы складывалась в Израиле.

Известный израильский публицист Михаил Агурский однажды отметит, что откровенный поворот от положительного (хотя бы в общем и целом) отношения Израиля к СССР к заведомо отрицательному датирован именно 1966–1967 годами. Агурский пишет, что именно тогда в Израиле «разгорелись великодержавные аппетиты, появились мечты о большом Израиле, возникли нездоровые мессианские настроения, воинственный национализм, шовинизм и мания величия».