Пионер. Назад в СССР

Мы находились на большой, квадратной площадке, посреди которой имелась высокая металлическая конструкция, наподобие трубы. Внизу этой конструкции уныло висел флаг. Красного цвета. Я видел такой в воспоминаниях Пети. Правда, было непонятно, есть ли на нем звезда и мужик или нету.

С одной стороны площадки стояло достаточно большое здание с широкими ступенями и высокими дверьми. На фасаде, под самой крышей висели синие буквы, из которых складывалось слово «Дружба». С другой стороны – тоже здание, но чуть меньше и полностью застекленное.

Внутри было видно мого столов и стульев. Скорее всего, место для приема пищи. Живот тут же заурчал, намекая, что второе здание ему гораздо интереснее.

Из нашего автобуса вышли последние пассажиры и Нина Васильевна торжественно объявила, все не месте. Она была так рада этому факту, что без перерыва крутила головой, наблюдая за толкающимися рядом детьми, и улыбалась. Возле других автобусов происходило то же самое. Наверное, там имелись свои Бегемотихи, которые проверяли своих подопечных.

За толпой детей не особо получалось рассмотреть.

– Эй, Ванечкин!

Я повернул голову. Вряд ли здесь найдется еще кто-то с настолько нелепой фамилией. Обращались точно ко мне. От соседнего автобуса, где бестолково суетились подростки, в мою сторону двигался пацан. Внешне…ну, скорее всего, мой ровесник. Может, на год старше. Разница была лишь в том, что смотрелся он гораздо приличнее Пети. Выше почти на полголовы, плечи широкие, походка пружинистая. Однозначно чем-то занимается.

Заметно по тому, как двигается. Морда смазливая. Стрижка нормальная, кстати, не такая, как у меня. Подошел, встал, расставив ноги на ширине плеч. Одно из двух, либо пацан действительно увлекается спортом и ему привычно в такой позе, либо сейчас будет демонстрация силы. Обычно все так и начинается. К тому же, за ним двинулись еще несколько подростков.

– Ну, что, Ванечкин, – Он согнул руки, свел их перед собой и начал методично кулаком правой конечности стучать в открытую ладонь левой.

Интересный жест. В нем чувствуется угроза. – Ты, надеюсь помнишь договор? Спор помнишь?

Вот черт… Какой еще спор? Я лихорадочно принялся перетряхивать те сведения, которые успел вытащить из сознания Пети. Нет там никакого спора. И этого спортсмена тоже нет. Хотя, вполне возможно, причина в том, что время, которое мы провели с настоящим Ванечкиным в одной голове, было слишком коротким и слишком эмоциональным. Для Ванечкина, естественно.