Кривоколенный, 4

 – Ты никогда не рассказывал подробно, что же он тебе наговорил тогда?!

– Я никому не рассказывал кроме жены и еще одного друга. Мы с ним крепко выпили после бани, и язык у меня развязался. Боялся сглазить что ли. Искренне говорю, интересно побеседовал я с тем парнем у тебя в салоне, хотя само гадание меня сначала сильно не впечатлило. Мне даже подумалось, что ты меня увидел, когда я пришел и с администратором общался, и максимум информации выложил про меня Геннадию. Но кое-что о моем прошлом никто знать не мог.

Даже ты, – Сеня многозначительно посмотрел на меня и после короткой паузы, сделав глоток, продолжил свой рассказ, – Я Геннадию сразу сказал, что пришел не с проблемами, а просто мне хотелось бы посмотреть, как происходит процесс и понять, могут они что-то действительно, или все это просто шоу. Я попросил его рассказать мне о моем прошлом, сказав, что будущее еще не скоро, и откуда знать – правду он говорит или нет. Гена гадал мне на рунах, но когда требовалось уточнения по судьбе, он смотрел на руки, на рисунки линий на ладонях. Он сразу заявил мне, что у меня военная карьера! Тогда я и подумал, это ты мог его предупредить. Потом он внимательно посмотрел на ладони моих рук, бросил кости или руны, в общем, кубики эти, еще раз, и сказал, что карьера началась у меня очень рано. Тут я тоже подумал про тебя, ты знал, что я кадетом после восьмого класса был. И спрашиваю Геннадия: «А во сколько рано?» Он опять посмотрел на ладони и на кубики свои, и говорит: « В четырнадцать лет». Я попросил уточнить, точно не в 15 или не в 17 лет? Он однозначно подтвердил, что в 14. А вот об этом никто не знал, кроме меня и моих родителей. Все знали, что мой день рождения в феврале 1966-го. Но это только по документам. На самом деле я на год младше. Когда мне было 6 лет, отца перевели служить в окружную газету в Тбилиси, и родители решили, что мне пора идти в школу. И восьмой класс я окончил в 14. А в суворовское училище принимали строго с 15 лет. И отцу пришлось в своей типографии напечатать мне новое свидетельство о рождении, приписав один год. И так по жизни далее я и живу. И во Львове, когда учились, я получается, присягу принимал в 16 лет. Можно в книгу рекордов!

– Я тебе говорю как есть, точно не знал о твоем приходе в салон. Как не знал и об этой твоей тайне, – я подлил из бутылки в оба бокала и добавил в каждый по кусочку льда. – Так что еще он тебе напророчил?!

– Еще он точно сказал, что у меня недавно родился сын.