Мы все в этом мире пришельцы!

Конечно, с не скромной надеждой, что смогу перебраться в отряд космонавтов.

Хотя абсолютной загадкой было, как это делается. И те бортинженеры и врачи, которые летали в космос, все равно казались мне в первую очередь военными и даже летчиками, хотя бы в прошлом. Думал даже, что об этом просто умалчивают в биографических сообщениях. Чуть став взрослее и осознав, что в космонавтику можно прийти разными путями – через медицину, через гражданскую специальность инженера на НПО “Энергия”, через военную и испытательную авиацию, – остановился все же на авиации, как самой близкой к сердцу из всего остального.

Как раз это был последний год учебы в школе. Я подал рапорт в военкомате с просьбой для поступления в летное военное училище. И вдруг на медицинской комиссии мне заявляют, что для летной работы в истребительной авиации я не годен и могу только попробовать поступить в вертолетное училище, но, мол, не исключено, что и там признают не годным, так как желающих учиться много и с крепким здоровьем. И поскольку “баловался” я тогда журналистским пером, немного печатался в газетах, посоветовали мне поступать во Львовское военно-политическое училище на факультет журналистики, мол, туда даже инвалидов берут. Уже тогда о космонавтике я думать перестал. И в рекомендованное училище поступил. И здоровье свое совсем не берег – и курил, и, было дело, “культурно” выпивал, спортом не занимался, – беречь-то все равно нечего!

Так что, кроме везения, проблемой было здоровье. (Я отбрасываю все нюансы своего морального облика с точки зрения, как бы на него посмотрели при отборе в отряд космонавтов.

Об этом можно было бы говорить, но так как я совсем не “пережевывал” этот аспект при написании конкурсной работы, то и теперь нет смысла это делать). Конечно, здоровье могло взять и поправиться само собой, тем более что о попытке попасть в авиацию, кроме меня и врачей военкоматовской комиссии, давно забывших об этом, никто не знал. И медицинское обследование в Институте медико-биологических проблем пройти шанс бы был (другое дело, какое дали бы заключение “космические” врачи), но, как я рассуждал, следующий анкетный факт моего исчезновения из офицерского корпуса Министерства обороны по состоянию здоровья (чуть ли не по легкой степени инвалидности), – без всяких сомнений, перекроет все пути. Ведь словами не докажешь, как было дело на самом деле, если есть акты экспертных врачебных комиссий уровня Военного округа. (Но была приятная неожиданность: ИМБП доверяет только себе).