Сережа. Рождение воина

Разве что в комендатуре в убежище может побезопасней будет. А так сейчас под землей намного безопасней, чем там наверху, особенно в людных и общественных местах. Я к тому, что война многое кверху ногами переворачивает.

– Точно.

В это время, когда Роман и Оксана отсутствовали, между женщинами шел разговор полушепотом. И самая крупная из них, работавшая до войны кладовщицей в шахте, звали ее Татьяной, тяжело вздохнув, проговорила:

– Как же это война достала! Иной раз бабы грешным делом подумаешь: хоть кто-нибудь пускай уже побеждает, даже бандеровцы!

– Чтобы они здесь все опять кровью залили?! – посмотрев на нее, спросила Раиса Максимовна.

– Здесь и так все кровью каждый день заливается! – не унималась она. – Как-нибудь с Киевом договорились бы. Пусть уж хоть Бандеру, хоть черта или сатану на свои плакаты вешают, хоть самого Гитлера, лишь бы война кончилась! Это же они нас здесь уничтожают, потому что мы их чертям кланяться не хотим, а если поклонимся, то они сразу и перестанут по нам лупить и Бог даст, без зачисток обойдется на этот раз.

Мужики наши покаются за противостояние свое и все сразу наладится. Да вы не смотрите на меня как на изверга! – поглядев на округлившиеся глаза женщин, сказала она. – Мне просто война поперек горла уже встала! Я внуков три года не видела и даже не знаю, где моя дочь сейчас с ними и с зятем находится. И так как я многие думают, просто тоже боятся говорить! – отрезала она.

– Так чего же ты на Украину не уехала с семьей?! – спросила Раиса Максимовна.

– А я эту их нею Украину ненавижу! Вы поймите, я не против наших, мне просто война опостылела! Да и не призываю, я сдаваться… Просто притаиться и претвориться, а потом на выборах мы за своих проголосуем.

– А мы разве эти годы не голосовали и не притворялись? – сказала ей Раиса Максимовна. – Мы все это время только этим и занимались, потому эта война, наверное, и началась, что мы все притворялись, да с нашими согражданами бандеровцами пытались договориться, мол, они просто глупые и недалекие селяне с Галичины и не более того.

А эти селяне тихой сапой делали свое дело: улицы переименовывали, храмы отбирали, язык русский все урезывали, да притесняли, – на долгую играли! Вначале там у себя, а потом и по всей Украине, пока мы молчали, стали свои порядки наводить.