Эскул. Бытие

Лёгкое льдистое свечение по краю кромки прутьев тому подтверждение. Моя оказалась крайней справа в конце коридора. Глаза давно привыкли к полумраку темницы, окна в которой были под самым потолком и скорее напоминали узкие метровые горизонтальные бойницы. Ржавый камень стен покрывали то там, то здесь лепёшки бурого лишайника, создавая причудливые географические узоры.

Ну и сырость, как без неё? Да ещё неистребимый запах крысиного помёта. Тени сгущались в углах камер. Ближайшие ко мне были, по-видимому, пусты.

В камере напротив, как только ушла охрана, раздался шорох, тихое позвякивание цепей и глухое ворчание.

Не знаю почему, но моё внимание привлекла именно эта камера. В левом углу сгущалась темнота. На границе света и тени, присмотревшись, я увидел чью-то ногу, тонкую и сухую, покрытую разводами грязи. Её щиколотку охватывал массивный браслет, блеснувший благородным серебром, когда узник пошевелился. Стало интересно. Меня запихнули в камеру, не одев никаких кандалов. А этот узник сидит в подвале майората на цепи, да на такой, что, боюсь ошибиться, очень напоминает мифрил.

Неспроста, ох, неспроста!

Я подошёл к решётке поближе и постарался рассмотреть узника. Но мало что увидел. Только услышал на пределе восприятия тихое размеренное дыхание. Сидеть ещё долго, да и скука смертная, и я решил попробовать обратиться к нему:

– Приветствую вас, уважаемый! Не имею чести знать. Вижу, вы старожил этих мест. Не желаете ли скоротать время за беседой с товарищем по несчастью?

В первый момент мне показалось, что я разговариваю сам с собой.

Узник никак не отреагировал. Даже дыхание не сбилось. Спит он, что ли? Подождав несколько минут, я присел у решётки, подтянув под себя ногой горку прелой соломы, и облокотился спиной о прутья. Мне показалось, что здесь воздух посвежее и не так воняет. Я уже хотел прикрыть веки и вновь удариться в размышления, когда неожиданно услышал:

– Глупый, глупый инеа, – тихий и глубокий голос говорившего заставил что-то сжаться внутри меня, каждое слово звучало отчётливо, – ты думаешь, что выйдешь из этого подвала, отродье Холиен?

Затем раздался звук, как будто чихала собака.

Я не сразу понял, что это смех. Так, так, так. А сосед-то у меня не простой! Это эльф! Он смог распознать вышивку на моей рубашке. Это Высший Эльф и очень-очень старый!

– Простите, как я могу к вам обращаться, уважаемый? – мне становилось всё интереснее и интереснее.