Исход

Развлекали его на реке голавли, которые в это период были особенно активными и гонялись за каждой стрекозой. Переливы солнечных лучей в крыльях стрекоз делали их обладателей сказочными существами. Голавли – обитатели Нижнего мира выхватывали жителей Верхнего мира, хотя Пахын не раз наблюдал, как филин на мелководьи ловил крупных голавлей. Кругом, куда не бросишь взгляд, торжествовала вся полнота земной жизни.

– Запах дыма нашего пауля появился, – радостно извещает путешественников Асык. – Ещё три поворота реки и дома.

Миновав ещё один поворот реки, охотники почти одновременно отметили: подвывание собак в поселении.

– Нехорошо что-то, – замечает Пыткей.

– Я о том же подумал, – отвечает Асык. – Торопиться надо!

Мужчины стали сильнее толкаться шестами о дно реки, лодки быстро заскользили вдоль, заросших ивой берегов, реки. Пауль встретил путешественников безрадостным визгом собак, Сойта не выражала никакой радости по случаю приезда хозяина; она лишь вежливо виляла хвостом, прижимаясь к ноге Асыка.

Прибежали, подняв гомон, вся детвора поселения; они хором стали выпрашивать у путешественников сахар.

Асык, зная обычай своего племени, выложил детворе большой кусок сахара. Дети, схватив сладкое лакомство, устремились к березовой колоде. На этой колоде сахар будет дробиться топором самым старшим мальчиком на доли. Каждый ребёнок племени, который ходит на своих ногах, не лежит в берестяном коробе, получит гостинец из большого пауля. Вслед за детьми на берег потянулись женщины и те мужчины, которые не ушли на рыбалку или сбор мёда.

Охотничий сезон в это время ещё не начинался. Майта подошла к мужу и тихо погладила его по руке.

– Что-то случилось, Майта?

– Да.

– Говори.

– Сатэн не вернулся с рыбалки, – у его жены двое маленьких детей.

– Что Ярык?

– Камлал, теперь в коле[27 - Кол – дом, изба.] лежит, но пока ничего не сказал.

– Весь товар перенести в мой кол, – делить будем позднее.

Пыткей, Пахын, женщины пауля и молодые юноши начали переносить товар в кол Асыка.

Ярык без движений лежал на широком ложе из жердей, прикрытый вытертыми, от длительного пользования, шкурами. Смейта – жена шамана кормила грудью малышку Эйгу и что – то таинственно напевала ей на ухо.

– Давно лежит?

– Лежит. Ослаб видно, – трудно было духов заставить работать.

Асык в знак согласия кивнул головой. Ярык легонько шевельнул правой ногой, затем левой, издав звериный утробный рык как будто выдохнул что-то гадкое, поднялся с ложа.