Сказание о Старом Урале

Это от них завелись в его сильном теле разные недуги: очень ослабли глаза, стали отекать ноги, мучительная одышка от ожирения иной раз не позволяла даже поклон сделать. Слабость, ломота в костях, простудная хворь иногда на целые месяцы укладывали Якова в постель. Отцовское богатство отпирало перед ним любые двери, но, утомившись от столичной жизни, он стал рано мечтать о покое.

На дорожных ухабах Яков с тоской вспоминал домашние перины в своей тихой и жаркой московской опочивальне.

Отец женил Якова на пригожей дочери суздальского купца. Жена Серафима оказалась робкой и непрекословной домоседкой. Родила ему сына Максима и дочь, умершую в малолетстве, когда в Москве мор ходил на малых ребят – глотошная.

Мысли о доме неожиданно оборвались, когда дорожный возок тряхнуло так, что Яков стукнулся головой о крышу и в испуге заорал на кучера. Возок стал. Из-за слюдяного оконца Яков видел, как спешивались верховые. Кучер слез в самую грязь.

– Что там у вас?

Кучер виновато снял шапку:

– Ступица с корягой сцепилась.

– Пошто не глядел, куда гонишь?

– Вода в ухабе мутная. Не видать в ней корягу.

– Вот я вас, бездельников! Ночевать мне здесь, что ли, среди лесу?

– Сделай милость, хозяин, ослобони от себя возок.

– Али мужики обессилели? Дармоеды! Жрете хозяйское, а службу хозяину леший служить будет?

– Тяжеленько с тобой-то!

– Куда же здесь вылезать? Грязища-то какая! Еще возок зальет.

– А ты, хозяин, на нас кулем пади. Насухо тебя вынесем.

– Подходите все, принимайте на руки легче! Вот я вас! Легче. Да управляйтесь там с колесом поживей. Забыли, что ли, какими местами гоним? За любым пнем люди с топорами схорониться могут! Того и гляди, из-за вас, ротозеев, разбойники налетят!

2

Березы за монастырскими стенами стояли в осеннем уборе.

На зорях над Конкором звучали голоса перелетных птиц, и особенно тоскливы были прощальные крики лебедей.

Разгуливала осень берегами Камы, причудливо расписывала остатки листвы, потерявшей яркость зелени. Против крепости на заречной стороне грустили в пустых лугах стога, похожие на шлемы, забытые в поле богатырями.